Книга Танцующий горностай, страница 40 – Влада Ольховская

— Ее ведь горничная нашла?

Буланов, в этот момент напряженно выковыривавший из зубов сухой лист, замер на пару секунд, припоминая что-то, потом кивнул.

— Точно-точно, горничная. Пошла к обеду позвать, ответа не получила, двинулась дальше, потом увидела – висит! Дотронуться не решилась, девка пугливая была. Это уже Сурначева, ну, сестра которая, вызвала Скорую и до приезда медиков сняла Максакову с дерева, попыталась помочь… Но там поздно было помогать. Медики потом установили, что она умерла не меньше чем за час до обнаружения.

О записке Ян спрашивать не стал – и так знал, что нашли. Смятую бумажку в сжатой руке Дарьи, последние слова самоубийцы, прощающейся с миром. Она никого не винила, просто признавалась, что устала.

Там вообще много что потом нашли при обыске комнаты. Дневник Дарьи, в котором та жаловалась на утомление и непонимание. Письма с проклятьями неизвестно кому, которые она так и не отправила. Все это не могло считаться полноценными доказательствами безумия, однако намекало, что Дарья многое скрывала от родных и друзей.

— Муж не пытался препятствовать расследованию? – уточнил Ян.

— Какое там! Наоборот, кричал, что, если мы схалтурим, он нас закопает. Копатель нашелся… Но я не ради него старался, а потому что привык работать хорошо. Если б там был хоть намек на убийцу, я бы нашел!

Намека не было. В саду не обнаружили никаких следов посторонних. Никто в поселке не видел в тот день людей, хотя бы отдаленно подходивших под определение «подозрительная личность». На веревке сохранились только отпечатки Дарьи Максаковой. Все указывало на самоубийство и ничто – на постановку.

— Да и не выигрывал никто от ее смерти, – заметил Буланов. – Если б мужа убили, тогда – понятно, она бы нажилась неслабо. Ей бы все досталось. Но у нее не было никакого имущества, которое он мог бы унаследовать, все и так принадлежало ему.

— Это тоже мотив.

— В смысле?

— Он мог потерять часть имущества при разводе, – пояснил Ян. – И значительную, если бы Дарью назначили единственным опекуном их дочери.

— При каком еще разводе? Они не собирались разводиться!

— Это Максаков так сказал? Но у него была любовница. Как по мне, предсказуемая причина для развода.

— Это та, на которой он женился потом? – фыркнул Буланов. – Так она больше года у него уже была – и все знали! Жена его тоже знала, но разводиться не собиралась.

— Как благородно с ее стороны.

— Может, хватало адекватности понять, что это она сама виновата – довела мужика…

В мире Буланова все и правда представлялось логичным. Долгие годы брака Максим даже не задумывался об изменах. Он остался верен жене, и когда родилась Таня, хотя по мнению бывшего следователя такой ребенок уже давал отцу право снимать стресс любым способом.

Зато сам Максаков так не считал. Любовница у него появилась, лишь когда отношения с Дарьей окончательно испортились. Почти каждый его разговор с супругой заканчивался скандалом и криками, Дарья не подпускала его к себе. Вот тогда он и начал встречаться с Верой, работавшей в ту пору его секретарем.

Буланов считал, что Дарью это не должно было волновать. Сама нарвалась, сама виновата, нечего теперь возмущаться! Ян сомневался, что она действительно воспринимала все так спокойно. Измены мужа могли подтолкнуть ее к самоубийству… но доведением до самоубийства считаться не могли, закон есть закон.