Книга Три цветка Индонезии, страница 82 – Влада Ольховская

Между прочим, Ян даже пытался честно предупредить сестру о том, что они собираются делать. Но та, услышав имя Андрея, лишь неопределенно пожала плечами:

— Он опять лезет не в свое дело? Ну и пожалуйста, мне все равно.

Вряд ли ей действительно было все равно. Вряд ли ее отношение к происходящему было даже отдаленно похоже на «все равно». Но то, что эти двое поссорились, стало для Яна дополнительной причиной согласиться.

При этом сам Андрей казался спокойным. В прошлый раз, когда они расстались, по нему было заметно: он выглядел потерянным и ни в чем не уверенным. Теперь же он сидел рядом с Яном на пассажирском кресле и невозмутимо разглядывал заснеженные леса.

— Тебя вообще не тревожит, что Сашка выставила тебя вон? – не выдержал Ян.

— Она не выставляла меня вон, я сам на время переехал к себе. Не думаю, что Александра этого ожидала, но она слишком упряма, чтобы спросить о причинах. Наша мелкая ссора такой реакции не стоила.

— Так ты что, наказываешь ее?

Андрей наконец отвернулся от окна и бросил на него удивленный взгляд:

— Я тебе кто, шестнадцатилетний подросток с комплексом неполноценности?

— Тогда зачем все это?

— Сейчас Александре лучше не видеть, чем я занимаюсь, она это неправильно воспримет.

— Это как-то связано с нашей сегодняшней поездкой?

— Безусловно.

Догадаться было не так уж сложно: они ехали в пансионат, где жил теперь патриарх семейства Эйлеров. На Александру это и правда могло подействовать, как красная тряпка на быка: все, что связано с отцом, она воспринимала как предательство. Она милостиво допускала то, что с ним по-прежнему связаны остальные члены семьи, потому что у них вроде как не было выбора. Андрей был лишен такого оправдания, он теперь прекрасно знал, какую роль Михаил Эйлер сыграл в судьбе своей дочери. Бонусом к такому знанию шла обязательная унаследованная неприязнь к старику.

И тем больше было удивление Яна, когда Андрей попросил его организовать их встречу с Эйлером-старшим. Любопытство в итоге победило лень и нежелание связываться с этим. Он понимал, что без него Андрей на территорию пансионата не попадет: это всегда было сложно, а уж во времена карантина – вдвойне.

Карантин в пансионате, который по сути своей был домом престарелых, начался давно – чуть ли не одним из первых в стране. Но когда стало ясно, что с новой болезнью быстро не разберутся, руководство пансионата смягчило ограничительные меры. Теперь близким родственникам все-таки дозволялось встречаться с постояльцами. Многие из обитателей пансионата жили в собственных коттеджах, в том числе и Михаил Эйлер, что делало визиты к ним безопасными для остальных стариков.

Ян опасался, что с утра парковка будет погребена где-то под снежным одеялом, но в пансионате все-таки не забывали, какие деньги они сдирают со своих клиентов, и потрудились очистить площадку. Так что оставить машину у ворот, миновать охрану и администрацию было несложно. Проблемы начались, когда они добрались до коттеджа.

Андрею непременно хотелось остаться с Михаилом наедине – присутствие Яна было допустимо, а вот от сиделки требовалось избавиться хотя бы на время. Сиделка же не вовремя вообразила себя великим хранителем и отходить от пациента отказывалась.

Беда в том, что сиделка была новой. Раньше с ним нянчилась крупная молодая девица, вечно сонная и не слишком упрямая. Но она то ли заболела, то ли ушла в отпуск, то ли сообразила, что семейство Эйлеров адекватно лишь отчасти, и больше не хотела иметь с ними дело. Теперь ее на сторожевом посту сменила крепкая пожилая женщина с глазами-сканером, мгновенно находившими в каждом госте все семь смертных грехов, да еще и добавляющими парочку бонусом.