Книга Три цветка Индонезии, страница 143 – Влада Ольховская

А вот в случае с Ниной удивление было неприятным. Нет, она не вернула себе Захара – с ним, похоже, было покончено. И дети, сопровождавшие ее, выглядели прекрасно, Ян был рад повидаться с племянниками. Кого он точно никогда не хотел бы видеть в своем доме, так это Валентина Назарова. Однако Нина додумалась притащить его с собой, а он вел себя так, будто нет в мире ничего естественней этого приглашения.

— Ты с ума сошла? – не выдержал Ян, когда Назаров все-таки ненадолго отошел от его старшей сестры. – Это преступник!

— Я знаю его только как человека, который очень мне помог, – невозмутимо ответила Нина. – А еще – как моего возможного коллегу.

— Какого еще коллегу?!

— Валентин предложил мне поработать с ним. После того, что стало с моей практикой усилиями Захара, я рассматриваю этот вариант всерьез.

— Нина!

Соглашаться с таким Ян был не намерен. Ему следовало сразу рассказать сестре всю правду про Назарова, он просто посчитал, что это опасно. Но теперь по-другому не получится, иначе станет только хуже.

Он собирался обрушить на нее правду здесь и сейчас, но его отговорила Александра. Она справедливо заметила, что на семейном празднике это скажется не лучшим образом, не нужно устраивать скандал за пару часов до боя курантов. Яну пришлось согласиться, да и Назаров благоразумно держался от него подальше. Однако настроение, и без того не слишком праздничное, стало только хуже.

Сама Александра сначала возилась с Гайей. Пес совсем недавно вернулся из клиники, он пока вынужден был носить поддерживающие повязки. Не похоже, что недавнее ранение его серьезно беспокоило. Скорее, его угнетали бинты, из-за которых он стал неуклюжим и медленным, как двухмесячный щенок. Гордый динго выглядел как викинг, которому за смерть в бою пообещали прямой билет в Вальхаллу, а послали в итоге в Диснейленд. Впрочем, всеобщее внимание быстро лишило его суровости, и под конец вечера он задремал у камина, положив голову на колени Асе.

Сама же Александра куда-то исчезла, Андрея тоже не было видно. Ян не стал их разыскивать: угрозы в семейном доме Эйлеров не было, а делиться плохим настроением ему не хотелось.

Он и сам понимал, что в корне его раздражительности далеко не Назаров. Ян даже догадывался, почему ему хочется свалить подальше от всех этих золотых огней и побыть где-нибудь в тишине и покое. Но отвечать на обеспокоенные вопросы семейства у него не было желания, и он готовился играть свою роль до конца. Единственным послаблением, которое он себе позволил, стал переход из шумной гостиной в пустую и тихую кухню, где можно было дать волю памяти и ненадолго позволить себе образ мамы, стоявшей у рабочего стола перед большим окном. В этом воспоминании хоть какой-то Новый год остался…

Он был на кухне, когда она нашла его. Ева вошла туда, как к себе домой, привычно странная – в коротком, сияющем золотом платье и зимних меховых сапогах. Уже позабывшая о недавнем нездоровье, такая же, какой он встретил ее. Ян удивленно моргнул, пытаясь понять, не мерещится ли она ему.

Ева без труда угадала его мысли.

— Действительно здесь, – подтвердила она.

— Ты охренела? – наконец опомнился Ян. – Ты как сюда вошла?

— Меня пустили. Я сказала твоему брату, что ты меня пригласил. Александра подтвердила.