Книга Воды возле Африки, страница 27 – Влада Ольховская

Этот тип раздражал всем — и тоном своим многозначительным, и корявым подмигиванием… Антону хотелось возразить ему, просто возразить, но аргументов не нашлось. Он слишком хорошо понимал: если он оставит сейф без внимания, заказчик это вряд ли оценит.

— Ладно, — сдался Антон. — Закончим осмотр для начала. Потом мы перейдем к заложникам, а Шидо возьмет столько помощников, сколько нужно, и посмотрит, что скрывается в магическом ящике.

Кэмерон радостно хлопнул его по плечу:

— Вот, теперь дело говоришь!

Отвечать Антон не стал. Он первым покинул зал, его вроде как прикрывали спутники, и все же его не покидало ощущение, что волк на черном металле хищно уставился прямо на его спину — уже выбирая момент для нападения.

* * *

Тревожное чувство вернулось впервые за долгие годы. Наталья прекрасно знала, что характер у нее неспокойный, и начало работы учителем когда-то далось ей труднее, чем ее подругам, выпустившимся одновременно с ней. Но она слишком любила свою профессию, чтобы отступить, ей удалось взять себя в руки, ну а потом стало легче.

И все же тревога порой догоняла ее, цеплялась, как репейник, и ведь не избавишься от нее по первому желанию… Часто Наталье только и оставалось, что смириться.

Когда она вышла на пенсию, было немного грустно, а вот то, что поводов для тревоги толком и не осталось, как раз радовало. Олег тоже через пару лет уволился, оба они переехали в совершенно очаровательную деревеньку. Наталья боялась, что им, городским, быстро станет скучно, захочется вернуть прежнюю жизнь, а это ведь невозможно… Но нет, все сложилось куда лучше, чем она ожидала. Они искренне наслаждались моментом, она любила свой сад, Олег обожал прогулки по лесу, они легко подружились с соседями.

Такие маленькие деревни в каком-нибудь арт-кино частенько показывают полуразрушенными и полными алкашей, сражающихся за последнюю корку хлеба с крысами, но реальность оказалась куда приятней. Соседями Ефимцевых были очень даже милые люди, на проблемных тянула только семья Радовых, да и то с натяжкой. Глава семейства, Борис, многовато пил, поколачивал жену и отвратительно зарабатывал, Наталью это удручало. Но ничего глобально изменить она не могла, поэтому смирилась. Жена его, Таня, не хотела писать заявление в полицию, ее все устраивало. На контроле у органов опеки Радовы оказались уже давно, однако по большей части из-за бедности. Детей они вроде как любили, заботились о них, и изымать малышню из семьи никто не собирался.

А детки у них неожиданно славные получились… Наталья не могла не улыбаться, думая о них. Младший — совсем еще малыш, забавный пухлый бутуз, Никита… Развит плоховато для четырех лет, но не критично, Наталья слишком мало общалась с ним, чтобы сделать уверенный вывод. Семилетний Степа от природы глуповат, зато он старательный, в жизни не пропадет. Старший сын — дивный красавец растет, конечно, одни изумрудные глазищи чего стоят! Наталья никогда не была близка с Татьяной, чтобы обсуждать такие секреты, но она поспорила бы на что угодно: Филипп — не сын Бориса, слишком уж аристократичная внешность, разве что рост подкачал, но в тринадцать лет это не так страшно. И умный он, чертенок… Наталье хватило пары разговоров, чтобы убедиться в этом. Она работала с детьми достаточно долго, чтобы знать такую породу: настолько одаренные от природы, что могут позволить себе лениться и все равно добьются успеха. Она была бы рада присмотреть за Филиппом, помочь ему, но он сам этого не хотел.