Книга Воды возле Африки, страница 14 – Влада Ольховская

Охотничий пес не был способен испытывать удивление, он не рассуждал, что произошло и почему. Сначала он видел угрозу в человеке, который направлялся к нему, теперь — в человеке, который на него напал. Но Фил прекрасно знал, что так будет. Он выхватил из рук вконец ошалевшего Эдика поводок и застегнул карабин на ошейнике пса. После этого он рванулся в сторону и потащил животное за собой, сперва — с усилием, ну а дальше пес и сам побежал за новой жертвой.

Но и это Фил предвидел. Он понятия не имел, удастся ему осуществить задуманное или нет. Какая уже разница, раз все началось? Победа только в его интересах: если пес его порвет насмерть, никто особо не расстроится, Свиров легко откупится от его родителей, Боренька будет рад удачной сделке, а мама в очередной раз тихо поплачет в уголке. Но это ничего, Фил давно уже привык рассчитывать только на себя.

Он котом взлетел на дерево — не отпустив поводок. Уже это было хорошо, даже если в последний момент челюсти щелкнули у самой его ноги. Не задело ведь, а «чуть-чуть» не в счет! Впрочем, Фил бы не удержал поводок в руках, если бы делал ставку только на это. Он стремительно двинулся дальше, запутывая кожаный ремень среди толстых веток, перекручивая, закрепляя… К моменту, когда пес сообразил, что к чему, и рванулся в обратную сторону, Фил успел сделать несколько петель и их оказалось достаточно.

Пес попался в ловушку. Поводок держало дерево, хрипящий зверь оказался прикручен к стволу, а Фил, лишь теперь в полной мере осознавший, чем все могло для него закончиться, смеялся под теплым летним солнцем.

Эдик, ошалевший, окровавленный, но серьезно, похоже, не раненый, подошел чуть ближе — не вплотную, даже до тени, отбрасываемой кроной, не добрался, он все-таки оказался обучаемым.

— Ну, ты даешь! — присвистнул он. — Не ожидал от тебя такого, Радов!

— А чего ты от меня ожидал? — заинтересовался Фил.

— Так это… вообще ничего!

— Удивить тебя так просто, что это даже не интересно. Папку зови.

— Он поймет, что пса поймал ты, — помрачнел Эдик.

— Ой, я тебя умоляю!

Фил двинулся в сторону по толстой ветви. Он знал, что долго она его держать не будет, стоит только остановиться — и он рухнет вниз. Поэтому он и не собирался останавливаться, он оттолкнулся от ветки ногами и спрыгнул на лужайку. На этот раз приземлился не так удачно, как раньше, и колено все-таки полыхнуло болью, но не сильно, само пройдет.

— Я сваливаю, — предупредил Фил. — А ты можешь всем рассказывать, что сам его скрутил, мне пофиг.

— Я… Ага, — кивнул Эдик. — Так и сделаю, но за мной долг будет! Ты не думай, что я такое забуду!

— Я о тебе вообще думать не собираюсь. Но если захочешь — сочтемся!

Четыре утра — время, когда спят если не все, то многие. Те, кто дисциплинированно лег до полуночи, еще не проснулись. Те, кто лишь недавно вернулся из клуба, уже завалились в постель. Нет, в больших городах найдется окно-другое, так и не лишившееся света в этот мутный период на границе ночи и утра, да и те, кому по работе положено, не позволяют себе отвлечься на сновидения. Но для всех остальных это время покоя…

В четыре утра они и напали.

Пётр до этого отработал ночную смену, да еще и заснуть удалось не сразу, поэтому для него предрассветный сон получился особенно крепким. Тем не менее, проснулся он быстро — даже пока разум отдыхал, слух уловил странные звуки, которых на круизном лайнере быть вроде как не могло, не должно уж точно! И многие пассажиры, даже разбуженные этим, не поняли бы, что слышат, решили бы, что начались ремонтные работы, не иначе. Но Пётр узнал сразу… Тому, кто несколько лет проработал военным хирургом, сложно забыть звук выстрелов.