Книга Натрия Хлорид, страница 98 – Юсси Адлер-Ольсен

— Вы не захотели подробно рассказывать нам, почему считали, что ваши сокурсники должны быть поражены Божьей карой, почему же?

— Послушайте. Я легла сюда добровольно, потому что меня уговорила мать. Теперь она мертва, а у меня всё хорошо, так что…

— Ваша мать мертва, и это, судя по всему, не особо вас задевает, не так ли?

Она положила руки на колени и немного подалась к нему. — Она была нечестным человеком, так что нет. Наша любовь друг к другу никогда не строилась на чем-то глубоком и прочном.

Тут вмешался один из других врачей.

— Лисбет, был период, когда вы ни о чем другом не говорили, кроме как о справедливости, о Божьей каре и о том, что Сатана сотворил с нашей землей. Это казалось почти одержимостью. Что теперь?

Она кивнула. С подобными разговорами она, к счастью, покончила, но кто из них мог понять глубину всего этого в этом богом забытом месте.

— Это в прошлом, это было давно. Сейчас мне хорошо.

— То есть вы хотите сказать, что ваша сильная агрессия по отношению к окружающим больше не управляет вами?

Она позволила себе осторожно рассмеяться. — Конечно, нет. Ни в коем случае.

Теперь все трое сидели и благоговейно кивали. Раздражало то, что при этом они выглядели скептическими, как и подобает профессионалом.

— Есть еще кое-что, чего я хотел бы коснуться, Лисбет, — сказал третий врач. — В дополнение ко всему прочему, я вынужден напомнить вам о мании величия, которая, казалось, оказывала большое влияние на ваши мысли о будущем. Вы много раз говорили, что хотите достичь вершин в Дании. Что создадите великие вещи и что средства, которые вы намерены собрать в своей компании, будут значительными. Я полагаю, что каждый имеет право на большие мечты и добрые амбиции, но здесь, мне кажется, нить оборвалась. Считаете ли вы, что ваши мечты стали теперь более приземленными, Лисбет? Иначе жизнь там, по ту сторону, принесет вам разочарование и разрушение в такой степени, которую вы даже не можете себе представить.

Она снова улыбнулась, и это было непросто. Сидят тут люди со средними способностями и оценивают её из своего маленького посредственного, так называемого «нормального» мира. Они никогда не продвинутся дальше того места, где находятся сейчас, и, скорее всего, вполне этим довольны и горды. Врачи-специалисты, отцы семейств, с девяти до четырех изо дня в день. Никакого революционного ментального прорыва. Никаких эпохальных идей. И лишь однажды выйдя на пенсию, они смогут откинуться на спинку кресла в своём тоскливом безделье и удивляться, что, по сути, ничего большего из этого и не вышло.

— Нет, у меня больше нет таких амбиций, — солгала она. — Я вернусь к изучению химии. Вы знаете мои оценки, вы говорили с моими преподавателями, так что вы знаете: это моё призвание, и в этом я буду хороша.

Теперь настала очередь медсестры. — Я здесь только для того, чтобы передать впечатление о том, какой я вижу вас в повседневной жизни, Лисбет. По-моему, вы вели себя здесь хорошо, и некоторые из ваших сотоварищей по несчастью очень расстроятся, когда вас выпишут. Но реальность такова, что далеко не все снискали расположение в ваших глазах, и вы это прекрасно знаете. Я считаю, что вы были даже очень суровы с некоторыми из них. Если вернуться к самому началу вашей госпитализации, то по вашей вине здесь возникали весьма хаотичные ситуации. И в одном случае особенно — вы наверняка знаете, о чем я.