Книга Натрия Хлорид, страница 121 – Юсси Адлер-Ольсен

— Я думала, мы договаривались никогда не ставить под сомнение вклад друг друга, Адам.

Он съежился от ее тона.

— Скажи мне прямо. К чему ты можешь придраться? Говори!

— Прости, — только и сказал он.

Взгляд Сисле перескакивал с одного на другого. Возможно, именно сейчас ей стоит подумать о том, не истекает ли срок их партнерства.

— Ты говоришь, что Мауриц очень слаб. Но насколько? Он умрет до казни, ты это хочешь сказать?

— Я не знаю, но, возможно! Поэтому я и думаю, что мы с тем же успехом можем убить его сейчас.

— Стоп, Адам, чтобы я этого больше не слышала, понял? Человек должен умереть в тот день, который ему предначертан, ни раньше, ни позже. Ты должен кормить его лучше, ясно? До его ликвидации еще восемь дней.

Она посидела мгновение, глядя на обувную коробку на столе перед собой.

— Вы читали письма Паулины Расмуссен? — спросила она.

— Да, некоторые. Она была совершенно помешана на Палле Расмуссене.

— И вы были в перчатках?

— За кого ты нас принимаешь? — Адам выглядел оскорбленным.

— Хорошо. — Она посмотрела на часы. — Я сейчас положу кое-что еще в эту коробку, а потом ты отправишься в путь, Адам.

ГЛАВА 41

Суббота, 19 декабря 2020 г.

КАРЛ

Накануне вечером Карл едва успел отступить от микрофона, как шквал вопросов прорезал ледяной воздух, и двадцать микрофонов в толстых перчатках потянулись к нему.

— Как, черт возьми, он узнал, что чьей-то жизни будет угрожать опасность во второй день Рождества? И почему именно в этот день? И каковы мотивы? — кричали со всех сторон. И как бы ни формулировались вопросы, у Карла был лишь один комментарий: он уже сказал всё, что хотел, и надеется, что вскоре удастся выйти на связь с родственниками, чтобы отдел мог усилить расследование.

Затем он повернулся к внушительной колоннаде Полицейского управления и поймал на себе полные крайнего неодобрения взгляды директора полиции и главного инспектора, видневшиеся над их зелеными масками.

Они подошли к нему и почти шепотом спросили, не сошел ли он окончательно с ума и был ли его начальник, Маркус Якобсен, заранее проинформирован об этом совершенно непродуманном нарушении всех правил и обычаев использования телевидения и радио в работе полиции.

— Я думаю, вам стоит подождать с моим увольнением, пока мы не спасем человека, — повторил он пару раз.

После того как они предельно ясно дали ему понять, что это повлечет за собой карательные меры, они скрылись в здании, оставив Карла и настойчивых журналистов позади.

Карл кивнул собравшимся и подозвал к себе Асада и Гордона, направляясь к парковке.

— Может, они прирежут тебя за это, Карл, — сказал Асад.

Он похлопал своего верного соратника по плечу. — Тем лучше для отдела, что вы все ещё в нём остаётесь, — ответил он.

Эффект от пресс-конференции оказался взрывным и попал на первые полосы всех газет; на следующий день они почувствовали это в полной мере. Дело было не только в многочисленных обращениях от людей, чьи родственники могли пропасть в последнее время, — прежде всего, бесились и проклинали всё на свете коллеги, потому что внезапно всё внимание переключилось на это единственное и, по их мнению, совершенно странное и нетипичное расследование. Ведь хотя Карл указал контактный номер Розы, не было ни одного отдела ни на Тегльхольмене, ни в Полицейском управлении, которому не пришлось бы до изнеможения отвечать на всевозможные звонки как от обеспокоенных близких, так и от придурков, которым просто хотелось пробубнить в трубку какую-нибудь несуразную чушь.