Книга Цвет из иных времен, страница 9 – Майкл Ши

Я упоминал, что правила швартовки на озере почти не соблюдались. Одна из причин – в последние дни пара рейнджеров не появлялась на людях. В день нашего приезда тот, который помладше, дежурил в будке, а к сумеркам спустился к причалу. Мужчиной он был мускулистым, с длинными редеющими волосами и ранними залысинами. В руке у него виднелся блокнот, но мне его движения показались какими-то сбивчивыми, к тому же я не видел, чтобы он что-то записывал. Примерно через четверть часа он резко встал и ушел.

На второй день показался рейнджер постарше. Худощавый мужчина с плохо подогнанными вставными зубами, которые он постоянно поправлял, из-за чего казалось, что он постоянно ощеривается. Он подъехал на пикапе, но так из него и не вышел. Сидел в салоне, глядя на пляж и скаля зубы. По сравнению с коллегой он казался более бдительным, но в итоге уехал, ничего не предприняв.

Мы шагнули в густеющую энергию озера. Дорога была гораздо уже той, по которой мы выходили из леса, и деревья по обе стороны росли плотными стенами. Эрнст коснулся меня пинтой бурбона, которую достал из кармана пиджака. Мы пили, не сбавляя шага.

— Тут ощущается отчетливей, – сказал Эрнст. – Гораздо сильнее, почти как в глухом лесу сегодня. Вон там, наверху, разве нет?..

— Да!

Внеземной цвет возник на верхних ветках деревьев впереди. Еще пара сотен ярдов – и зловещее, грязноватое свечение вспыхнуло вокруг, а тоска, словно крыса, принялась остро терзать сердцевину мыслей. Наконец Эрнст сказал:

— Вот и дом!

Мы видели его с яхты – добротная старая двухэтажная балочная постройка с баком на крыше и небольшим пирсом, у которого стояли пара яликов и более крупная лодка. Но теперь, со стороны леса, он выглядел как ферма прошлого века, не имеющая выхода к морю, – скорее, мрачное, архаичное семейное жилище, а не служебное жилье госработников. Над крыльцом горела голая лампа, из окна на первом этаже шел скудный свет, льющийся в глубину двора, окруженного громадными деревьями, – окно походило на пламя спички, зажатое в огромных темных ладонях. На краю участка стоял припаркованный пикап – что было довольно опасно, поскольку двор обрывался крутой, не обгороженной насыпью. До нас донеслись звуки радио – весьма слабые, – но не из освещенного окна, а, кажется, из темного, на втором этаже.

Мы постучали в сетчатую дверь и принялись ждать ответа. Я бесцельно глянул наверх. И в углу веранды, ближайшем к двери, увидел огромную черную вдову, висящую в беспорядочной паутине. Тело ее было размером с мяч для гольфа, а алые, яркие, как кровь, треугольники на спинке – с ноготь моего указательного пальца. В доме раздался голос. Ровный, бесцельный звук – он словно и не хотел, чтобы его слышали. Я постучал снова, а Эрнст крикнул:

— Простите! Мы отдыхающие! У нас проблема!

Мы перекинулись не лишенными иронии взглядами – слово «проблема» едва ли описывало нашу ситуацию. Голос зазвучал снова – жуткий, бездушный. Мы взяли на себя смелость подергать ручку – дверь оказалась открыта.

Внутри нас встретил интерьер из строгого мореного дерева. Свет шел от лампочки на потолке и ярче всего освещал дощатый стол, заваленный грязной посудой и остатками продуктов. С одной стороны гостиной мы видели кухню без дверей – там царил еще больший хаос, хоть и скрытый полумраком. У противоположной стены комнаты стояла раскладушка, и на ней, глядя на нас пустыми черными, как у бобра, глазами, лежал старший из рейнджеров.