Книга Рваные судьбы, страница 142 – Татьяна Николаева

— Добрый вечер вашей хате, – поздоровался Захар, войдя в дом и снимая шапку на украинский манер. – Будем знакомы, меня зовут Захар Анфаров.

Окинув Захара быстрым взглядом, Лиза сдвинула брови, уголки губ опустились ниже обычного, а на лбу между бровей прорезалась глубокая складка.

— Елизавета Павловна, – Захар нарушил повисшую в воздухе тишину. – Я пригласил вашу дочь Александру на танцы в эти выходные и прошу теперь вашего позволения. Отпустите ли вы её со мною в город на танцы?

Захар отчеканивал каждое слово, словно заученный урок. Лиза ещё сильнее нахмурила брови. Наконец, она сказала:

— А почему я должна отпустить с вами мою дочь? Я вас совершенно не знаю. Зачем вы пригласили её?

Захар не ожидал подобного вопроса, поэтому слегка опешил, но тут же собрался и выпалил громко:

— Потому что я люблю Александру, и она меня тоже. И я собираюсь жениться на ней.

Шура чуть не упала. А Лиза только покачала головой и сказала:

— Ну, с женитьбой – это вы торопитесь. Поглядим ещё. А на танцы, так уж и быть, ступайте. Вы в какой части служите?

Захар назвал номер части и фамилию старшего военного начальника. Затем он поблагодарил Елизавету, простился со всеми и ушёл.

Шура чуть не плакала от счастья. А мать была настроена несколько иначе.

— Он тебе не нужен, – сухо сказала она дочери.

Та широко раскрыла глаза и в недоумении смотрела на мать.

— Что вы такое говорите, мама? Вы же слышали, мы любим друг друга.

— Ну и что же? – тем же тоном ответила Лиза. – Всё одно, не подходит он тебе. Не будешь ты с ним счастлива.

Челюсть у Шуры отвисла. На глазах выступили слёзы.

— Но ведь… – она запнулась. – Как же?..

— Шура, пойми, ведь его за версту видно – франт и гуляка. Очень напоминает вашего отца. А с ним, поверь, я счастья не знала. От таких, как Захар, одни только слёзы. Беги от него, пока не поздно.

— Неправда, он не такой, – упрямо твердила Шура сквозь слёзы обиды, словно ребёнок. – Мой Захар добрый и весёлый. Он любит меня. И мы с ним поженимся. Вы же сами слышали, что он сказал.

Лиза увидела, что переубеждать Шуру было бесполезно.

— Как знаешь, – сказала она. – Тебе решать. Тебе с ним жить. Я не могу запретить тебе. Но знай, я не одобряю твой выбор.

Лиза вернулась к прежнему занятию, от которого десять минут назад её оторвали дочь с женихом – штопанью чулок и носков. Она повернулась к лампе, с чулком в одной руке и толстой длинной иголкой с широким ушком, в которое была продета толстая суровая нить – в другой руке. Шура знала: это означает, что разговор окончен. Продолжать дальше спорить и что-либо доказывать было делом бесполезным. И, хотя Шура получила желаемое разрешение на танцы, на душе у неё было тяжело оттого, что мать не разделила с ней её радости и счастья, а наоборот, была убеждена, что Захар не тот мужчина, что нужен Шурочке.

7.

В этом году весна наступила рано. Уже к концу марта сошёл весь снег. Солнце грело настойчиво и жарко. Под его тёплыми лучами моментально таяли сосульки на крышах домов, и весело журчали ручьи, вприпрыжку и наперегонки стекая по склонам холмов, через улицы и дворы, спеша к реке, словно боялись не догнать её быстрого и бурного течения. А река, вся сплошь покрытая тающими льдинами и пенистыми водоворотами, несла свои холодные тёмные воды, подчиняясь одной ей ведомой силе и вечному круговороту, чтобы слиться, в конце концов, с морем и океаном. На пути своём она орошала поля и луга, когда выходила из берегов, и разливалась на сотни метров вглубь берега, даруя вечное плодородие землям.