Книга Рваные судьбы, страница 117 – Татьяна Николаева

— Главное, что я нашла тебя, что я знаю, где ты, – говорила Вера. – Теперь я буду приезжать к тебе каждую неделю.

— Ты, главное, будь осторожна, – отвечала Рая. – И береги Юрия. Он у тебя замечательный.

— Хорошо, Раечка, – говорила Вера, смахивая слёзы, которые продолжали мимо воли бежать по щекам. – Я буду беречь и себя, и Юру. Я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, сестричка. Ты уже такая взрослая у меня. И такая красивая. Особенно в этом платье и с такой причёской. Совсем на себя не похожа.

— Это я маскировалась, – хихикнула Вера, – чтоб немцы за «свою» принимали. И что ты думаешь? Принимают. Дорогу уступают, приветливо улыбаются.

Вера презрительно скривилась.

— Ты очень смелая, – улыбнулась Рая. – Я горжусь тобой.

Сёстры ещё немного поговорили. Юра стоял чуть поодаль и не мешал им общаться. Рая с Верой условились, что каждое воскресенье в одно и то же время будут встречаться здесь, на этом месте.

Затем они обнялись, попрощались, и Рая вернулась на фабрику. А Вера с Юрой пошли обратно на станцию. Всю дорогу до станции, и в поезде Вера молчала. Юра пытался пару раз с ней заговорить, но Вера отвечала невпопад, и он решил оставить её в покое.

5.

Из задумчивости девушку вывел окрик немецкого офицера. Вера встрепенулась и непонимающе огляделась. Обращались не к ней. Тогда к кому же? Сердце учащённо билось. И вдруг она увидела своего любимого, уводимого двумя немецкими солдатами. Вера охнула и закрыла рот рукой, сдерживая крик, готовый уже вырваться из её груди. Что же произошло? Как разоблачили Юру?!

Она хотела встать и пойти вслед за ними, что-то наврать, наплести, рискуя быть тоже схваченной. Но ноги не слушались. Вера словно приросла к сиденью. Она в ужасе и панике смотрела на Юру. А он, перехватив её взгляд, едва заметно покачал головой, как бы говоря ей: «Не надо». Вера поняла, что он просил её не выдавать себя. Но разве она могла сидеть и смотреть, как её любимого уводят на расстрел?!

Вера поднялась, чтобы последовать за Юрой, но у неё закружилась голова, перед глазами всё поплыло, и она снова опустилась на сиденье.

— Что с вами? – спросил один из пассажиров, сидевших напротив. – Вам плохо?

— Да, мне плохо, – пробормотала Вера в ответ.

— Вы очень бледны, – сказал мужчина. – Дайте кто-нибудь воды, – обратился он к пассажирам. – Здесь молодой фройляйн сделалось плохо.

Вокруг засуетились люди. Кто-то поднёс воды, кто-то пытался открыть окно в душном вагоне. Шум и суета привлекли внимание солдат. Один из них подошёл сюда и поинтересовался, в чём дело.

— Одной молодой фройляйн стало нехорошо, – ответил всё тот же мужчина. – Она сделалась бледной, как полотно, и чуть не потеряла сознание.

— Куда вам ехать? – спросил офицер.

— До Берлина, – ответила Вера еле слышно. В ушах шумело, голоса раздавались откуда-то издалека. Вера пыталась взять себя в руки и прийти в себя, она старалась побороть головокружение и вялость.

В это время поезд остановился на очередной станции. И тут вдруг раздались крики второго солдата, который всё это время оставался с Юрой, а затем автоматная очередь. Вера вскрикнула от ужаса и потеряла сознание.

Через некоторое время Веру привели в чувство. Она очнулась, лёжа на сиденьях, а вокруг неё толпились люди. Сознание медленно возвращалось к ней, вырывая из темноты. Вера попыталась подняться, но её удержали за плечи и сказали по-немецки: