Книга Большая птица не плачет, страница 145 – Татьяна Николаева

Он нервно сжал руки замком, обернулся на отца, ища поддержки, но тот смотрел вниз, задумчиво хмурясь. Сделав глубокий вдох и сберегая спокойствие, Мирген обвел взглядом всех собравшихся и договорил:

— Я не знаю, кто первый начал, и если честно, уже все равно. Но я хочу, чтобы Панг мог лепить свои горшки и кувшины, чтобы король строил дворцы и храмы, а не могильные ступы. Чтобы дети росли в мире, чтобы охотники, — он снова посмотрел на отца и на этот раз поймал его внимательный, взволнованный взгляд, — уходили за камнями и всегда возвращались домой, а не пропадали на долгие годы, если не навсегда. Чтобы Парвати из Тхады… — запнулся, смутившись, прикусил губу, но договорил твердо, — чтобы Парвати стала моей женой, и никто не осудил нас за то, что мы из разных земель.

В зале вздрогнула и повисла тишина. На хмуром и смуглом лице Тимура разгладилась суровая морщина.

— Хорошо говоришь, охотник. Только все это будет не сразу. Да, люди устали. Но чтобы строить новый мир, нужны сильные руки. Сильные руки и светлые головы. А сейчас они у всех заняты одним — выжить.

— Я тоже скажу, — мастер Хагат поднялся с места. — Я не воин и не знаю, как правильно вести войну и договариваться о мире. К моему стыду, я не умею ни читать, ни писать, но я много видел и слышал. Да, одни молятся Единому Богу, другие — Великому духу, у третьих богов так много, что их не упомнить по именам. У одних не сходит горный загар, другие прячутся от солнца в лесах и добротных каменных жилищах. Говорят на разных языках и по-разному варят рис. Но везде люди одинаковые. Те же руки, ноги, глаза и мысли. И все хотят мира. Но война выгодна тем, кто имеет что-то с нее. Поддержку соседей, ресурсы и собственное превосходство…

— Батя, — Мирген наклонился к отцу, пока Хагат говорил, и спросил шепотом: — А где Зурха? Король хотел, чтобы она была здесь.

По лицу Саина промелькнула тень, и он вновь нахмурился.

— Потом расскажу, — тихо ответил он, и что-то болезненно дрогнуло в его голосе. — Она… не может.

— Что-то случилось? — удивился Мирген.

— Да, — Саин прикрыл глаза и больше ничего не сказал. Поймав настороженный взгляд Лао Чжана, Мирген умолк, чтобы не мешать больше.

— Когда гийнханцы меня отпустили, я пошел к хану, и по дороге мне попался этот камень, — Хагат вынул из-за полы дэгэла обыкновенный серый камень сглаженной, округлой формы. Он был чуть больше его ладони, и в уголке виднелся крохотный скол. — Вы видите обыкновенный базальт, как много в горах. Но смотрите, что у него внутри.

С этими словами мастер вынул небольшой молоточек, каким орудовал в своих походах за камнями, и, опустив камень на стол, с силой ударил по нему. Осколки брызнули во все стороны, и перед людьми открылся удивительной красоты аметист. Фиолетовые искры переливались под солнечными лучами от нежно-сиреневых до ярко-розовых и темно-синих, белое кварцевое окаймление изящно поблескивало. Батор и Сяо Ган, не удержавшись, ахнули.

— Вот и люди такие же, — добавил мастер. — Снаружи все простые, грубые, занятые своим. А внутри… у каждого внутри целый мир. Свой мир, своя жизнь, своя любовь. Нам трудно друг друга понять и принять, но если свыкнуться с мыслью, что каждый человек по-своему хорош, умен, красив… будет легче. Если смотреть в будущее не со злостью, а с надеждой.