Книга Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача, страница 18 – А. Никл

Что за амулет?

Мимолетно пронеслись мысли в моей голове.

Кажется, есть какие-то отголоски. Я вроде бы должен помнить что это такое. Но…

Почему этот амулет так важен для меня?

Сложно сказать.

Я вообще не помню, что это за амулет и почему цепляюсь за него. Знаю лишь, что не собираюсь отпускать.

По итогу, долго не думая, я переложил амулет так, чтобы он мне не мешал, и схватил палку обеими руками, поудобнее. И в этот же момент я почувствовал нечто странное.

Всё здесь было чужим. Инородным. Непривычным. Сколько бы сотен лет я здесь не провел. Тысячелетий. Всегда будет так. Я это чувствовал. Но данная палка… она словно бы была частью этого мира.

Я понял, что это ни на что не повлияет. Но мне стало интересно. Для чего какое-то существо подарило мне эту палку? А ещё я порадовался тому, что смог почувствовать что-то новое в своих руках.

Голоса продолжали негодовать и шипеть.

— Вы можете заткнуться⁈ — Неожиданно громко произнес я. Буквально рявкнул, сам того не ожидая. — Мешаете.

Я сделал удар и замер.

— Ваши ж головы да горному троллю в задницу. Снова со счета сбился. — Разочарованно продолжил говорить.

В этот момент я почувствовал как весь этот пустотный мир замер в недоумении.

— Человек⁈.. ты смеешь повышать на нас голос?

— Да завалитесь уже… — буркнул я уже значительно тише и принялся снова отрабатывать удары. Но на этот раз уже держа палку в руке.

Я почувствовал её вес. И это было просто великолепно. Непередаваемые чувства.

Первый взмах заставил появиться улыбку на моем лице.

— Раз. Два. Три…

Я начал производить отсчет выполненных ударов. Одного и того же удара. И при этом продолжал улыбаться. Странные голоса всё ещё негодовали и шипели, словно тысячи змей переплетающиеся в бесконечном танце, но слова их были холоднее льда. Однако я уже не обращал на них никакого внимания. Я был полностью поглощен тренировкой и делал своё дело.

— Сто тысяч семьсот девяносто три. Сто тысяч семьсот девяносто четыре…

— Ничего, мы подождем… ты поплатишься ещё, человек. Когда ты лишишься своего рассудка… когда надменная улыбка сойдет с твоего лица. Когда ты перестанешь понимать, кто ты такой. Когда отчаяние поглотит тебя, как эта тьма поглощает любой лучик надежды. Ликовать будем мы…

— Сто тысяч восемьсот двадцать пять. — Продолжал я отсчитывать каждый удар, который старался вымерять до миллиметра. Взмах. Траектория. Сила удара. Скорость. Всё повторялось раз за разом. Но я не отчаивался. Всё что мне оставалось — это продолжать тренировку, в надежде стать сильнее.

И я продолжал.

Я делал своё дело.

* * *

Не дожидаясь когда её схватят, Алина раскрыла окно и выпрыгнула из дома старейшины. Она хотела предупредить маму… но что дальше? Бежать из деревни? Или идти на поклон к этим недолюдям?

От одной только этой мысли её начало тошнить. Ведь дальше будет только хуже. Стоит Гарту почувствовать власть, как он станет ещё более жестоким и беспощадным. Он будет требовать полного подчинения, а тех, кто осмелится перечить, ждёт участь хуже смерти. Он уже показал, на что способен, и теперь, почувствовав безнаказанность, превратится в настоящего тирана. Деревня станет его личным владением, а люди — рабами, которые будут дрожать при одном его взгляде.

Он ещё хуже своего отца. Тот хотя бы не потерял рассудок.