Книга Запечатанный во тьме. Том 2, страница 16 – А. Никл

Через некоторое время на палубе начали появляться другие матросы. Они перебрасывались шутками, смеялись и бросали на меня насмешливые взгляды.

— Эй, новичок! — Крикнул кто-то, — Ты палубу моешь или просто любуешься тряпкой? Давай живее!

В этот момент многие рассмеялись.

Работа шла медленно, но я старался не отвлекаться на каждую выброшенную фразу. Солнце поднималось всё выше, и скоро палуба начала нагреваться.

— Неплохо, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел капитана. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Глядишь, и от тебя действительно польза будет… — продолжил говорить он. — Но смотри не расслабляйся. Плыть нам ещё ой как долго.

Кстати об этом.

— А сколько нам плыть? — Попытался я узнать хоть какую-то информацию.

Однако капитан что-то пробурчал себе под нос и, развернувшись, ушел.

К полудню я, наконец-то, закончил со своей работой. Я выпрямился, посмотрел на палубу и подумал, что такой чистой она была разве что до своего первого плавания.

Черт! Похоже, я слишком ответственно отнесся к работе.

Или же всё дело в том, что даже здесь я пытался найти для себя пользу и тренировку. Каждый раз, когда я водил тряпкой, я старался делать дыхательные упражнения и надавливал на тряпку всё сильнее и интенсивнее.

И мои мысли подтвердили удивленные возгласы мимо проходящих матросов.

— Э-э-э… хера ты надраил её… — произнес один из мужиков. — Словно девку после полугодового плавания.

— Ага… смотри как светится, палуба аж засмущалась. — Хохотнул кто-то другой.

В этот момент ко мне подошел боцман со шрамом на щеке и перед тем как заговорить, на мгновение замер.

— Гм. Это… у нас палуба разве такого цвета была?

— Видимо, да. — Пожал я плечами.

— Хм. Ладно. Давай. Можешь позавтракать, тем, что осталось. Но в следующий раз постарайся быстрее заканчивать.

— Понял. — Кивнул я и направился в камбуз, перед этим убрав инвентарь на место.

Еда была так себе, но есть можно. Однозначно лучше, чем ничего. Мне досталась только бобовая каша и пара сухарей. Но я знал, что другие матросы ели ещё соленую рыбу.

От моей чрезмерно хорошо выполненной работы нашелся и плюс. Мне не понадобилось мыть палубу веером. Поэтому этот день для меня прошел довольно спокойно. Ближе к вечеру я снова лег в свой гамак и принялся раскачиваться под собственные мысли.

Примерно так же прошло несколько дней. Постепенно, отношение моряков начало ко мне меняться. Они больше не смотрели на меня как на бесполезный груз, хотя и своим товарищем, конечно же, не считали.

Но лучше всего ко мне начал относиться боцман. Ему, видимо, нравилось, что я выполняю всю работу, не задавая лишних вопросов. Просто беру и делаю. А ещё я делал работу на совесть. Не потому что хотел им угодить. Просто я искал тренировку во всем. В любом движении. И оно само как-то так получалось.

Первые дни меня каждый день пытались подкалывать и насмехаться. Только вот они быстро поняли, что мне вообще пофиг. Я не просто делал вид, что мне безразлично. На самом деле так и было. Поэтому большинство матросов быстро потеряли ко мне всякий интерес.

Однако одного мужика всё же пришлось поставить на место. Перед самым сном в один из дней, он позарился на мой плащ. На маску, как ни странно, никто так и не обращал внимания. В итоге, когда он попытался отобрать у меня плащ, то чуть ли не лишился руки. А когда после этого ко мне подошли ещё двое вместе с ним, я просто слегка приподнял наглого мужика и швырнул в другую часть кубрика. И вот тут до них дошло, что не всё так просто, как им казалось.