Книга Личный враг императора, страница 67 – Василий Сахаров

— Нет, – покачал я головой.

— Почему?

— Пойми меня правильно, дед. Я рад, что клан выжил и найден истинный враг, который получит заслуженное наказание. Я доволен, что никому из наших родичей теперь не надо бояться имперских убийц и спецназовцев. Я вижу, что Веденеев не поскупился, и мы получили щедрые откупные, которые укрепят наш род и весь клан. Вроде бы все в порядке и ты прав, эту страницу истории можно переворачивать. Вот только пойми и меня. Я тринадцать лет был изгоем. Одиночкой, чьи близкие были уничтожены по приказу императора. Поэтому ненависть к нему впиталась в мою кровь. Она стала частью меня. Подпитывала, когда я подыхал от ран или испытывал голод. В самые трудные свои времена, я размышлял о павшем клане, о погибших сестрах и братьях, думал про всех, кого знал и потерял, а потом вспоминал лицо старого Веденеева с парадного портрета, стискивал зубы и говорил себе, что не могу умереть, пока жив этот гад. Понимаю, что обстоятельства изменились, и ты поступил так, как лучше для нашего клана. Разум признает, что это правильно, логично и целесообразно. Однако душа не принимает. Накопившаяся в моей душе лютая злость никуда исчезла, а память подкидывает картинки из прошлого. Как правило, самые плохие воспоминания. Охоту имперских карателей за мной, смерть людей, которые находились рядом, и скитания по глухим местам России. Так что мир, который ты заключил, для меня ничего не меняет. Пока жив Анатолий Веденеев, а его потомки при власти, я личный враг императора.

— И что ты намерен делать? – нахмурившись, спросил патриарх.

— Я должен стать сильнее. Уверен, ты меня не поддержишь и постараешься сохранять мир так долго, насколько это возможно. И я не стану при встрече с императором, если нас сведет судьба, сжигать его мощью своего истока. Нет, я поступлю иначе. Дождусь того времени, когда смогу уничтожить всю эту семейку одним махом без вреда для нашего клана, и сделаю то, что не сделал ты. Веденеевы умрут и только тогда эта история для меня закончится. Не знаю, сколько мне понадобится времени на реализацию своих планов. Десять лет, двадцать или сто. Неважно. Мой враг до сих пор жив и пока он коптит небо, полного покоя я обрету.

— Да ты суров, Вальдер. Хотя я тебя понимаю. Насколько это возможно. И отговаривать тебя не стану. Однако запомни – ни в коем случае не подставляй клан. Я дал императору слово, что пока он с нами честен, мы первыми не ударим.

— Вот-вот, – невесело усмехнулся я.

— К чему ты это сказал?

— К тому, дед, что именно на верности своему слову тебя поймали в прошлый раз. И сейчас, несмотря на нарушенные клятвы, Веденеев откупился, а попутно снова обвел тебя вокруг пальца и обязал дать обещание, которому ты станешь следовать.

Я заметил, как патриарх крепко сжал подлокотник кресла и приготовился к тому, что сейчас меня станут воспитывать, а возможно, даже немного побьют. В воспитательных целях, так сказать. Однако обошлось. Максим Петрович унял свой гнев и кивнул:

— В твоих словах есть резон, внук. Но ты слишком категоричен и в тебе еще много юношеского максимализма. Не успели тебя до конца правильно воспитать. Да и пережил ты, действительно, такие события, что и врагу не пожелаешь. Главное – держи себя в руках и время тебя вылечит.