Книга Личный враг императора, страница 140 – Василий Сахаров

— Слушаюсь, господин, – Беркутов кивнул и вышел, а я завершил завтрак.

Дальше был небольшой совет с людьми моего клана. Юристы за ночь подготовили все необходимые документы, дабы мы сразу на месте могли без долгих разбирательств казнить местных воров, а командир дружинников вызвал пару жандармов, которые вскоре прибудут.

Отлично. Еще одно дело сдвинулось. И пока имелось свободное время, я позвонил матери.

Матушка ответила быстро. Мы обменялись приветствиями и, решив пока не упоминать, что бабушка была системщицой и оставила необычное наследие, я перешел к вопросу, который в данный момент интересовал меня больше всего.

— Мама, а мне в поместье бабушки понравилось, – сказал я.

— Ну, хоть что-то хорошее, – ответила она. – А то мне там всегда было неуютно.

— Да, здесь не все так просто, особенно в подвалах, – согласился я с ней. – Но в целом неплохо и я вот чего подумал. А что если переписать поместье на меня?

— Со всеми землями? – уточнила мама.

— Нет. Я ведь понимаю, что ты хотела бы оставить часть земель в резерве, как приданное для сестер или для малыша, которого сейчас вынашиваешь. Поэтому мне хватило бы небольшого куска. Пара прилегающих поселков с теми землями, которые местные аграрии обрабатывают.

— Я не против, Вальдер. Но сам понимаешь, что сначала должна посоветоваться с твоим отцом. Да и патриарх подобное решение должен одобрить.

— Конечно, мама. Я не тороплюсь. Для меня главное, что ты меня поддерживаешь, а с отцом и Максимом Петровичем мы договоримся.

— А вот я не была бы в этом так уверена, сынок. Если патриарх поймет, что ты нацелился на поместье, он обязательно попытается это использовать в своих целях. Поэтому будет не просто.

Мудрая мама была права. Не поспоришь. И Максим Петрович, действительно, мог получить рычаг давления на меня. Однако я успокоил матушку, заверил ее, что все будет хорошо, и мы попрощались.

Теперь самое время нацепить на лицо маску сурового, но справедливого судьи и можно выдвигаться в Белые Вешки. Вот только сразу это сделать не получилось, ибо появились незваные гости. Больше десятка автомобилей с гербами рода Нестеровых в сопровождении двух бронемашин.

Колонну заметили за несколько километров от поместья, и мы успели приготовиться. Воевать никто не собирался, с Нестеровыми у нас мир. Но упускать случай продемонстрировать дружинников клана Хортовых в тяжелой броне и местных бойцов под командованием Беркутова, которые извлекли из арсенала лучшее вооружение и парадное снаряжение, я тоже не собирался. Поэтому, когда гости подкатили к поместью, мы их уже ждали. Я впереди, в обычном летнем костюме с гербом. А воины и готовые к выезду внедорожники за моей спиной.

Передовая машина гостей замерла в нескольких метрах от меня, а вслед за ней и остальные. Из них стали выходить люди. Бойцы держались настороженно, но резких движений не делали. А вот несколько человек в гражданском направились ко мне. Трое мужчин и две женщины.

С семейным архивом Маргариты Яновны я уже частично ознакомился и лица узнавал. Ко мне приехали родственники, дети Александра Ефимовича Нестерова от второй и третьей жены. Впереди улыбающийся широкоплечий мужчина, Роберт Нестеров. А за ним, если память меня не подводила, что вряд ли, Николай, Матвей, Жанна и Полина. После того как бабушка выдавила их вместе с матерями из поместья, они унаследовали деньги отца. Маргарита Яновна, надо отметить, поступила честно, хотя могла отдать лишь небольшие доли. Но за это она взяла с Нестеровых обещание ее не тревожить и на земли Новинских не претендовать. Тогда это всех устроило. Тем более что за спиной бабушки маячили Хортовы. А потом, когда деньги из наследства были бездумно растрачены и наследники Александра Ефимовича в иерархии своего рода упали на самое дно, они попытались отыграть ситуацию назад. Вот только не вышло. Маргарита Яновна не хотела общаться с детьми своего мужа от других женщин и когда разговаривала с ними, в выражениях особо не стеснялась, называла нищебродами, стервятниками и попрошайками. А теперь-то они чего приперлись? Наверняка, хотят чем-то поживиться. Но не выйдет.