Книга Компания «Охотники на монстров», страница 126 – Ларри Коррейя

Горгулья, которую не полностью перемололо, каким-то чудом смогла уцепиться за цепи, и те, не устояв, полопались, бревна покатились на узкую дорогу.

На мгновение время будто остановилось: фургон накренился, балансируя на двух колесах… и заскользил по асфальту, высекая искры. Чувствуя, что падаю, я вцепился в заднее сиденье – черед дырку от двери внизу мне было отлично видно летящий на бешеной скорости асфальт.

К счастью, мы не перевернулись: трение постепенно затормозило фургон… Но тут спинка сиденья, за которую я схватился, оторвалась, и меня вынесло из салона.

Я кубарем покатился по дороге: удар, боль, что-то порвалось, что-то хрустнуло… Все вокруг крутилось, как безумная карусель, с меня будто всю кожу стесало… Но вот, наконец, проскользив на чем-то влажном, я окончательно остановился.

Я лежал на асфальте.

Даже думать было больно.

Я взглянул на свои руки. Кровь до самых локтей, кусочки гравия впились в кожу. Я попытался сесть и понял, что одежда превратилась в лохмотья.

— Сукин сын! Монстрила гребаный! – Кровь хлынула быстрее, стоило мне поднять кулак. Я заставил себя встать. Морщась, похромал к фургону, завалившемуся набок футах в тридцати. Лесовоз, бешено хлопая лопнувшими шинами, скрылся за поворотом. Водила, наверное, счастлив был удрать от сумасшедших, стрелявших по его грузу. Парочка огромных расколотых бревен перегородила дорогу. В нескольких ярдах стоял спокойненько уютный фермерский коттедж, перед ним – загончик с козами.

Я полностью сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Надо было дойти до фургона… Где-то лазила еще одна целая горгулья, а у меня при себе не было ни одной большой пушки…

Колеса фургона перестали крутиться – двигатель умер. Зловещее молчание нарушало только тиканье остывающего механизма, по асфальту растекалась зеленая лужа незамерзайки. Стоило подползти ближе, как мой затуманенный болью мозг осознал одну вещь: фургон не сам по себе так быстро скользил по дороге.

Под него успела подлезть горгулья.

Ее тушу наполовину размололо на мелкие камешки, их, дымя, заливала серебристая лава. Одна рука отвалилась, другая оканчивалась заостренным обломком. Этим обрубком зажатая под машиной тварь усиленно тыкала в крышу со стороны водительской двери, пытаясь достать Джули и Рэя.

Моя рука рванулась к кобуре, но та была пуста – видно, пока я катился, CZ вывалился и куда-то улетел. Зато неподалеку лежала пятидесятка, вся во вмятинах и с разбитым прицелом, но вроде целая. Вот только заряжать ее было нечем.

Я все равно поднял пушку – раз не могу стрелять, забью тварь прикладом.

Горгулья тем временем снова проткнула обломком руки крышу, прямо над водительским сиденьем, и я услышал крик боли. Обломок вылез наружу.

Его конец потемнел от крови.

Боль исчезла. Моя ярость сфокусировалась как лазерный луч.

— Эй! – крикнул я, хромая к раненому монстру. Он глянул на меня пустыми каменными глазищами. – Да, я с тобой разговариваю!

Горгулья дернулась ко мне, но лесовоз хорошо ее отделал. А даже если бы она выбралась – неважно. Я собирался ее прикончить, не дать добраться до остальных.

Я занес тяжелое ружье над головой, как дубину, и бросился в атаку. Тварь замахнулась на меня, но я вовремя увернулся, и обрубок вонзился в асфальт. Я ударил мерзкую лапу еще и еще раз, приклад отвалился, но мне было все равно: я перехватил ружье и принялся бить стволом. Колотил и колотил, пока каменная рука не перестала дергаться, а потом, вскочив на мелкие пыльные обломки, с криком ярости врезал горгулье по башке – снова, и снова, и снова.