Книга Вендетта, страница 227 – Ларри Коррейя

— Господин, что же они с вами сделали! – крикнул он. Автоматоны за его спиной замерли абсолютно неподвижно, как статуи, но вот их конечности подкосились, и кучи плоти рухнули, гремя железом. Англичанин и сам начал как-то усыхать – это его покидала теневая энергия.

Лишившись магии, армия Культа буквально начала разваливаться.

Дрожа от натуги, я поднялся и подобрал Зверюгу.

Мой враг задыхался, из его рта с каждым вдохом вылетали облака мошкары. Потом его затошнило, и наружу, сразу растворившись в грязи, выпала дрянь, похожая на пиявку. Он исходил тенями, будто паром, моргнули красные глаза и в страхе отвернулись. Все слуги Древних разбежались от него.

Я остановился напротив. Над нами нависало Древо. Судя по характеру огня, К.О.М. до сих пор перестреливались с остатками культистов. А у меня была своя работа.

— Почему? – Он взглянул на меня, теперь черная жижа, делавшая его бессмертным, утекала и из ушей и носа. – Почему он покинул меня?!

— Потому что он мертв.

Худ подавился демонической нефтью.

— Невозможно.

Я пожал плечами.

— Всякое бывает.

Худ затрясся, всхлипнул. Он знал, что я говорю правду.

— Но я изучал их так долго… Они непобедимы! Их победа была неизбежна! Неизбежна! Я не смог остановить их, и никто не смог бы! Я продал душу, чтобы защитить этот мир…

— Ну что, похоже, обули тебя с это сделкой.

— Появился ты… такой глупец… не ценящий невероятный дар… Мне столько трудиться пришлось, чтоб развить свои таланты! Столько жертв принести! Сражаться за каждую крупицу знания! – Его тело выходило из строя прямо на глазах, и вместе со смертью приходило понимание. – Твой путь… кровь и огонь… а мой вел к утопии… Я сделал то, что должен был…

— Тоже мне, мученик. – Я поднял Зверюгу. – Ты делал не то, что должен был, а то, что хотел.

— Проклятый Питт! – Он вскочил и кинулся ко мне, схватил за плечи… и оторопело замер, глядя мне в лицо большими почерневшими глазами, потому что в грудь ему вошел серебряный штык. – Я… Я…

Его голова упала мне на плечо, черная жижа полилась на бронежилет.

* * *

День похорон выдался дождливым, как раз к случаю. Бабушка ни на секунду не выпускала моей руки, мы стояли рядом и смотрели, как гробы отца и матери опускают в землю. Во время прощания гробы тоже стояли закрытые: кислотное существо из пентаграммы сожгло лица родителей, оставив вместо лиц кровавый волокнистый студень.

Священник забубнил старую молитву, передававшуюся из поколения в поколение с тех пор, как Мартин Лютер впервые проводил человека на тот свет. Стоило ему закончить, как небо над Бирмингемом разразилось ливнем. Те несколько неудачников, что пришли на церемонию, побежали в укрытие. Мы остались вдвоем, смотреть, как свежая земля тает, становясь грязью, жалкие и мокрые: старуха и двенадцатилетний мальчишка в черном.

Бабушка наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Идем, Мартин.

Я замотал головой. По лицу лилась вода.

Она крепко сжала мои пальцы.

— Слушай, что я тебе скажу, мальчик. Твой отец играл с вещами выше его понимания и дорого за это заплатил. Не совершай его ошибок. Отпусти прошлое. Я знаю, что он учил тебя темным искусствам по своим ужасным книгам. Но он был дураком.

Я подумал о монстре, вылезшем из подвала. Это бабушка была старой дурой, а не отец. Отец знал о том, что творится на той стороне, и все мне рассказал: Древних не надо бояться. Их надо понять. А понимание дает власть.