Книга Призраки мрачного ущелья, страница 88 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Открыв повисшие на одной петле двери, ребята прошли в сумрачный холл, где начиналась широкая каменная лестница с растрескавшимися ступенями. Пима зажег керосиновый фонарь, и друзья стали подниматься на второй этаж, вздрагивая и замирая от каждого шороха. В гигантском пустом здании то и дело что-то шуршало, потрескивало, постукивало.

— Это уже призраки? – нервно поинтересовался Триш и сам испугался звука собственного голоса.

Огромные пустые пространства исказили его почти до неузнаваемости. Триш будто крикнул в старый глубокий колодец и услышал в ответ собственное эхо.

— Ага, ждут тебя в гости, – поморщился Акаций. – Уже и плюшек напекли.

— Это просто сквозняки, – твердо сказала Дарина. – Гляньте на потолок.

Все тут же задрали головы. Полотнища серой паутины развевались на ветру подобно грязным флагам. Но это было еще полбеды – с темных балок свешивались гроздья спящих вниз головой летучих мышей. От такого зрелища все мигом притихли.

Поднявшись по ступенькам, путники оказались в длинном коридоре, который привел их в еще один пустой зал. В тусклом свете фонаря казалось, что под сводчатым потолком клубится сизый туман, и от этого становилось еще страшнее.

Когда-то здесь была большая больничная палата. Кое-где вдоль стен до сих пор стояли металлические кровати, покрытые паутиной и ржавчиной. Торчали обломки старых деревянных ширм, стульев и тумбочек, на полу валялись полуистлевшие тряпки и книги, на которых росли странные бледно-голубые грибы.

Ребята прошли через несколько таких залов, похожих между собой, как две капли воды. Свет почти не проникал сквозь пыльные окна, даже в зале, где стену и пол разрезала огромная трещина, царила непроглядная тьма. Одного фонаря было мало, поэтому Пима вытащил из карманов еще два – для Дарины и Триша. Вскоре во мраке весело мерцали уже три огонька.

Когда стало светлее, даже Триш слегка воспрянул духом.

— Может, тут и призраков никаких нет, – сказал он. – Мало ли что болтают деревенские пустомели? А брат Шестихвост мог соврать. Он служит Бие. Что ему терять?

— Ты же сам слышал. Все, что рассказывают о госпитале, – правда, – покосился на него Пима.

— Парацельс говорил, что нет никого, кто действительно общался с духами. Так с чего нам в них верить?

— Гляди, как Сосиска запел, – ухмыльнулся Акаций. – На словах-то все смелые. А как увидят призрака, зададут такого стрекача, только его и видели!

— Я не трус, – насупился Триш. – Но привидений побаиваюсь.

— Трусишка! – захохотал кот, тыча в Триша лапой. – Цыпа-цыпа! Маленький трусливый цыпленочек!

Дарина вела фонариком вдоль темной стены. Внезапно его луч высветил уродливую рожу с оскаленной пастью. Дарина ахнула и едва не уронила фонарь.

— Что это? – вскрикнул Пима.

— Горгулья, – с облегчением выдохнула Дарина, рассмотрев рожу. – Каменная. Сидит на постаменте… А под ней что-то написано…

Луч света выхватил из темноты каменную табличку, покрытую письменами. Часть слов уже не читалась из-за многочисленных трещин.

— Что там? – тихонько спросил Триш.

— Что-то о жадности и смерти… – поморщилась Дарина, пытаясь разобрать каменные буквы. – Больше ничего не разобрать.

— С меня и этого вполне достаточно, – задергался Триш. – Валим отсюда!

— Цыпа-цыпа! – снова захихикал кот. – Ох, угодит этот цыпленочек в бульон!