Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 162 – Лео Сухов

Последние шаги до завала у входа во внутренний дворик дома я бежал. Может, я и не трус, но понимал, что выжить будет очень тяжело. Однако надежда была. Между верхней частью арки и завалом оставался небольшой зазор, куда можно было кое-как пролезть. Перебросив внутрь щит, копьё и топор, я втянулся вслед за ними в этот зазор. Извиваться, правда, пришлось, как пустынная змея.

Я скрёб доспехом по кирпичу, забираясь как можно глубже. И всё-таки прорвался через завал. В последнем усилии вытолкнул тело в тёмный внутренний двор.

Отмахнулся от вил, которыми мне пытались пробить живот. Крепко схватился за руки того, кто эти злосчастные вилы в меня направил. Их владелец с испуганным криком дёрнулся назад. И тем самым окончательно выдернул меня из щели.

Мгновением позже я вставал на ноги, глядя на доблестных защитников дворика. Двух подростков, трёх стариков и одну женщину с расширенными от ужаса глазами.

— Проваливай отсюда! — за их спинами я не сразу заметил мужчину, стоявшего в тени у стены.

А вот он меня видел и готов был ударить копьём. Моим же копьём, между прочим.

— Иди давай, сражайся! — снова потребовал мужчина. — Не задерживайся, лезь назад!

— Оружие не твоё, — спокойно напомнил я. — Отдай.

— Ещё чего! — мужчина усмехнулся. — Мне оно самому пригодится: и топорик, и копьё… А ты иди воюй.

Приближаясь ко мне, он нырнул в глубокий выпад. Видимо, рассчитывал напугать. Но только помог мне. Подавшись навстречу, я обхватил пальцами древко копья. Недалеко, прямо за наконечником. И тут же, не мешкая, резко дёрнул на себя.

— Ах ты!.. — мужчина потерял равновесие и рефлекторно сделал ещё пару шагов, чтобы не упасть.

Я тоже сделал шаг, но вполне осознанно. И врезал этому наглецу в челюсть.

— А-а-а-а! — отчаянно взвыла женщина, кинувшись ко мне с занесённой кочергой.

Я отступил от неё, переворачивая копьё нужным концом. А затем несильно огрел древком по ногам. Женщина рухнула на землю двора, как подкошенная. Сжавшись в комок, она горестно всхлипнула.

— Отпусти её! Отпусти! — хором заорали подростки, дружно поспешив ко мне.

И плевать им было, что я никого не удерживаю. Явно была своя картина в голове. Вот старики повели себя понятным образом. Побросали оружие и с криками кинулись к открытой двери, ведущей из внутреннего дворика в дом.

А вот два подростка с дикими, как у загнанных зверей, глазами неслись на меня. Один размахивал жалкой палкой, к концу которой был примотан старый кухонный нож, от множества заточек превратившийся в узкую полоску. А второй сжимал в руках короткую дубинку, бывшую раньше ножкой то ли стула, то ли стола.

И оба орали, правда, больше от страха, чем от ярости. А я прикидывал, что с ними делать. Ударить древком по рукам? Так я им кости переломаю: мальчонки-то худенькие. Удар в корпус? Рёбра можно повредить. Нужно было их обезоружить, не калеча. Подсечка? Я сжал копьё посередине, готовясь и дубинку выбить, и удар ножа парировать…

Но в этот момент из щели в завале, где я протиснулся, раздалось скребущее шипение. И все, включая подростков и хнычущую женщину, замерли, уставившись в тёмный пролом.

Оттуда, обдирая бока о камень, вывалилось во дворик грузное тело, одетое в рваную кожаную куртку ополченца. И покрытое свежими жгутами псевдоплоти.