Книга Дом с Привидением, страница 97 – Аксюта Янсен

Ниания прямо и бестрепетно встретила его взгляд. Γлаза в глаза и только, это, наверное, не позволило Вернону сделать еще один шаг и ударить её. А злости у него на это вполне хватило бы. Воля боролась с волей, бешенство с хладнокровием и на одну, бесконечно долгую минуту они замерли друг напротив друга. Силы были равны и, как это обычно случалось во все последние годы, никто не отвёл первым взгляд, признав поражение. Левая рука Вернона, бесконечно медленно, словно преодолевая сопротивление, поднялась к груди и что-то сжала через одежду, а губы тихо шепнули:

— Убей!

Контуры его фигуры осветились призрачно-голубоватым сиянием. Нет, не так. Расширившимися от ужаса глазами Ниания заметила, что призрачное сияние не совсем совпадает с границами тела брата. Словно бы это два человека, вложенных один в другого, и тот, второй, немного меньше ростом, руки его безжизненно висят вдоль тела, а голова опущена из-за чего, выражение лица Вернона довольно сложно разглядеть.

— Нет, – этот лёгкий выдох она уловила не слухом, а обострившимся от близости смерти ведьминским чутьём. И это было последнее, что она успела услышать – свет перед глазами Ниании померк,и она впервые в жизни упала в обморок.

Очнулась нескоро. Сколько точно времени прошло, она не имела представления, но Вернона в гостиной не наблюдалось и никаких следов его присутствия, за исключением погасшего до еле видимого свечения осветительного шара. Перебирая руками по полу села, и со стоном ощупала гудящую голову.

— Ай, - Ниания невольно тихонько вскрикнула и отдёрнула руки – под волосами, на затылке пульсировала болью шишка. И было это настолько непривычно и неприятно, что она почти не удивилась, что до сих пор жива. А уж о том, чтобы как-то осмыслить случившееся, речь вообще не шла. Осторожно придерживаясь за мебель и стены (кружившаяся голова делала мир слишком уж зыбким) и в свои тридцать с небольшим ощущая себя усталой старухой, она поплелась в спальню. До утра. Да, точно, до утра – раньше у неё силы точно не появятся.

Юниколь

В этот, последний вечер, который у них остался, они сидели на низеньком крылечке внутреннего двора, выходящего в сад, смотрели как серебрится лунный свет на маленьких, не так давно проклюнувшихся яблоневых листочках и рассуждали на темы абстрактные, но,тем не менее, затрагивающие обоих.

— А свобода выбора? Да с чего ты взял, что оңа у кого-то есть? Полная, я имею ввиду. Думаешь её намного больше у детей пекаря или кузнеца? Или благородного господина? На всех на нас накладывает отпечаток место рождения и семья, в которой появились на свет.

— Но, согласись, наш случай немного не тот, у нас, кроме перечисленных тобой есть ещё одно, и гораздо более жёсткое ограничение. Тебе – быть ведьмой, мне – перстом судьбы, - он легонько толкнул её плечом, как бы предлагая согласиться с таким утверждением.

— А может это и не ограничение вовсе, а просто судьба проложила для нас удобную дорогу. Можно идти по её центру, можно по левой или правой обочине – будет одинаково удобно. Подумай, ведь не обязательно у сына cапожника проявятся способности к отцову мастерству, а нам с тобой заранее всё дано, чтобы преуспеть на выбранном судьбой пути.

— Кроме желания по нему идти, - Эрик отбросил в сторoну прутик, который вертел в руках уҗе минут десять и бросил тоскливый взгляд на уже собранную дорожную сумку. Собственно, они и затеяли этот разговор, когда по традиции присели «на дорожку». Уходить не хотелось. Не хотелось так сильно, что он мог бы даже наплевать на поселившееся глубоко в груди смутное беспокойство, которое всё сильнее подталкивало его возобновить бесконечный путь, если бы не осознание последствий этого решения. – По крайней мере, я всегда могу вернуться.