Книга Рождённая летать, страница 189 – Аксюта Янсен

— Ещё одно, — он немного замялся. — Наши там сейчас будут начинать переговоры с этим Сиятельным, с которым ты приехала, и меня попросили спросить тебя: как он?

Шерил на мгновенье задумалась, пытаясь как можно более точно формулируя ответ на такой расплывчатый вопрос:

— Выгоды своего народа и своего государства не упустит, но договариваться с ним можно. И необходимость этого он сознаёт, так что будет идти на некоторые уступки, — и подумала, что странно, что её первым делом не расспросили подробно о Лйве, его мыслях и планах, она была почти уверена, что так оно и будет.

Операционная находилась тут же, рядышком, оставленная ещё с тех времён, когда айи обзаводились крыльями таким вот неестественным образом. И наверняка не только она: многое другое, как подозревала Шерил, бережно законсервированное, оставленное до неопределённых времён, но не упразднённое насовсем. По крайней мере, несколько основательно запертых дверей, пока катили тележку с крыльями, они миновали.

— Здесь, — Мастер распахнул последние двери.

Светлый зал, в котором они очутились, был полон народа: коллеги её Мастера, которым было любопытно понаблюдать за уникальной операцией (и которых сюда, явно никто не звал), шестеро медиков в стерильной робе и один айя чиновного вида.

— Документы. Если вы полностью осознаёте последствия своего выбора, распишитесь, вот здесь и здесь, — ей протянули папку с серьёзного вида документами. Шерил они не только не напугали, но даже не заинтересовали: что за бумаги ей предстоит подписать, она изучила ещё тогда, когда давала согласие на этот рискованный эксперимент. Она решительно ухватила ручку и, поглядывая одним глазом, что там делают с её серо-стальными крылышками, оставила замысловатые вензеля в нужных графах на документе.

Всё. Теперь дело за магией и медициной.

Лейв Сиятельный

— Куда её? — Лейв совсем не собирался этого спрашивать — само вырвалось. Оказавшийся в пределах слышимости крылатый, хмыкнул, как-то совсем уж пакостно, а потом, как бы не обращаясь ни к кому, буркнул:

— Сначала в «пыточную» к Езекиилу, потом, если нормально всё переживёт, со скалы скинут. Дней пять на всё про всё.

Это слышали многие, и несчастной фаворитке Сиятельного не сочувствовал почти никто. Некоторые, которые сами хотели бы иметь влияние на Лейва, сравнимое с тем, которое имела на него любовница, даже позволили себе некоторое злорадство по этому поводу. Лейв заметил и запомнил. Мелкие душонки, которые даже на пороге мировой катастрофы продолжают играть в свои подковёрные игры. Однако же больше за разъяснениями обращаться не рискнул: мало ли что ещё гадостное скажут, так можно и о принятом решении пожалеть. И даже, что, пожалуй, ещё хуже, отразить это сожаление в мимике.

И уж совсем паршиво он себя почувствовал, когда вечером, выйдя подышать свежим воздухом, услыхал доносящиеся из воздуховодов, пусть и приглушённые расстоянием, но всё равно страшные крики, не то боли, не то ярости. Случайные прохожие, заслышав их, спешили ускорить шаг, а то и вовсе срывались в полёт и все как один виновато отводили взгляд. Никаких доводов, что кричит именно Шерил, у него не было, однако сердце нехорошо сжималось.

Шерил

Двух часов из её жизни как будто не стало. Вот только ещё она отвечала на какие-то вопросы сосредоточенных медиков, а потом мир в один момент погас и тут же включился, но только имея дополнение в виде двух очагов обжигающей боли в районе лопаток. Два часа спустя, как показал её случайный взгляд на настенные часы.