Книга Рождённая летать, страница 157 – Аксюта Янсен

— Не годится? — встревожено спросил провожатый.

— Годится, — поспешил развеять его сомнения Алишер. Какая, в общем-то разница, как именуют речку местные жители, главное воды в ней хватит не только для строительства простейших укреплений, но даже для организации парка ледяных скульптур. Но самое приятное — это температура — сбегающий с гор поток был настолько холодным, что только стронь, сам застывать начнёт. Алишер попробовал напеть Исследовательский Канон, прислушался к отклику и удовлетворённо кивнул. Акустика в горах замечательная, эхо легко отзывается его голосу и будет здесь айям заградительный барьер в любом месте, которое они укажут. Он пнул подвернувшийся под сапог камень — тот улетел в проточенный рекой каньон и обернулся к сопровождающему, собираясь сообщить, что всё, что надо он уже услышал, но напоролся на совершенно ошарашенный взгляд тёмных глаз.

— Что? — спросил он, ожидая в очередной раз выслушать лекцию о недопустимости шума в горах. Как будто прирождённый менестрель может допустить какой-то непредусмотренный эффект от своего пения.

— Тебя было ТАК слышно! — восторженно проговорил тот и до Алишера, как до страуса, дошло, что вблизи беснующегося потока о соблюдении ограниченного звукового режима и речи идти не может. Подвели ассоциации. Зато, чтобы переговариваясь, нормально друг друга слышать, нужно было заметно напрячь голос.

— Мелочи, — Алишер улыбнулся облегчённо и немного снисходительно, — вот когда я начну работать по-настоящему, будет на что посмотреть.

И не обманул. Два дня спустя, когда расположение, высота и конфигурация требуемой стенки были обсуждены и утверждены у всех ответственных лиц, Алишер принялся за работу. Вышел на заранее выбранное место, идеальное с точки зрения акустики, набрал в лёгкие побольше воздуха и вывел длинный, протяжный, сложномодулированный звук. Стронулись пласты снега с близлежащих склонов, заскользили по заранее выбранной траектории. Поймав кончик перекликавшегося эха, Алишер вывел новую звуковую волну, в несколько иной тональности. Поднялся ветер, погнавший снежное крошево вдоль линии будущей стенки. Следующий вдох, звук-без-звука и взметнулись вверх тонкие струи Ниппы.

И так много раз в течение многих часов.

Когда солнце задело краем самый высокий из горных пиков, Алишер окончательно осип и выбился из сил. Настолько, что даже на поздравления, восхищения и похлопывания по плечам он отвечал энергичными жестами, почему-то выглядящими отчётливо матерными.

Результат маготворчества был впечатляющим. И от любопытных, горящих желанием своими глазами узреть чудотворца, Алишер спрятался в лекарском крыле у целительниц. Холодной в это время года оказалась не только вода, но и воздух, так что горло он себе всё-таки немного застудил.

Изначально Алишер не собирался задерживаться в Белых Скалах надолго. Но пока он лечил лёгкую простуду, случайная оттепель образовала на глянцево-мёрзлых стенах натёки и самолюбивый менестрель возжелал восстановить свою работу в первозданном виде. Затем прочность стены решили опробовать вражеские диверсанты, многого развалить не смогли, но её ещё раз потребовалось восстанавливать.

В результате как-то так получилось, что в приграничном форте он застрял надолго.

Почему-то всегда при упоминании имени грозного командира Алишера тянуло улыбаться и случалось это так часто, что закономерность подметил и сам Маффин.