Книга Игра клеток, страница 39 – Гарри Конолли

Моя левая рука, которая так до конца и не оправилась от старого огнестрельного ранения, пульсировала болью, но силы оставили Толстяка. Он перекатился и упал на спину. Я услышал, как в темноте вокруг него звякнул тонкий металл.

Я опустился на колени и обыскал его. В нагрудном кармане у него был бумажник. Я забрал его. Я также вынул из наплечной кобуры его пистолет и, убедившись, что затвор на месте, швырнул его в темноту.

Еще минута или около того ушла на то, чтобы добраться до окон со стороны гаража. Я выглянул наружу. Никого не было видно.

При свете из окна я обыскал бумажник Толстяка. Он был из Чикаго, и у него было двести долларов двадцатками. Как это любезно с его стороны. Я взял наличные и бросил его бумажник в кучу мусора.

Я вырезал окно из рамы и как можно тише открыл его. В комнату ворвался холодный, чистый воздух. Я подтянулся и протиснул плечи в щель.

Знакомый голос произнес что-то по-немецки. Тату стоял на углу, откуда мог наблюдать за этой стороной дома и за фасадом. Он неторопливо направился ко мне.

Я протиснулся в окно и с трудом поднялся на ноги. Он улыбался, и его конечности свободно болтались. Он сказал что-то еще, почти дружелюбно, и многозначительно посмотрел на мой живот.

Я рассеянно вытер руку о рубашку. На ткани был длинный разрез, начинавшийся у моего солнечного сплетения и спускавшийся вниз и влево.

Черт. Толстяк не ударил меня в живот. У него был нож, а я так и не узнал об этом. Ребята были напуганы тем, чего не могли видеть, но меня чуть не убило то же самое.

Тату теперь был всего в нескольких шагах от меня. Он улыбался, как парень, который собирается растоптать меня и получить от этого огромное удовольствие.

Призрачный нож все еще лежал у меня в кармане. Я оставил его там. Тату заставлял меня нервничать, и мне нужно было что-то припрятать. Отметины на его теле могли означать что угодно. Возможно, он мог выдыхать огонь. Может быть, он мог бы распылять слезоточивый газ из подмышек. Я хотел, чтобы он сначала показал свою руку, а потом я показал свою.

Кроме того, я не хотел сразу хвататься за оружие. Ненавижу показывать свой страх.

Я направился к гаражу, но он легко преградил мне дорогу. Его улыбка стала шире, и он прищелкнул языком. Это было запрещено. Черт возьми, если он собирался ударить меня, то получит то, чего хотел. Мы двинулись навстречу друг другу.

Он был быстр. Когда он нанес первый удар, я почти не заметил его приближения и едва успел увернуться, отшатнувшись назад. Он выглядел удивленным тем, что я избежал его удара, но не особенно встревоженным.

Я наклонился к нему, повернув голову в сторону, и нанес свой собственный удар. Я со всей силы ударил его по татуированному носу, в то время как его ответный удар прошел мимо.

Теперь настала его очередь отшатнуться. Он сохранил равновесие и улыбнулся.

— Гут, гут! — сказал он, словно советуя мне наносить удары по корпусу. Моя левая рука горела от удара, который я нанес, но его нос, похоже, совсем не пострадал. Черт. Его татуировки, казалось, были такими же, как у меня, более или менее, и он был полностью покрыт ими даже его лицо. Возможно, даже кожа головы. Этот парень был защищен лучше, чем мой босс.

Он снова набросился на меня. Я перешел к обороне, блокируя и уклоняясь. Я довольно быстр, когда-то я был многообещающим бейсболистом, и у меня всегда был острый глаз и быстрые руки.