Книга Ворн, страница 96 – Катэр Вэй

— Воняет, ага, — Ангус заметил, как Ворн скривил лицо. — Свечу держи, да за мной топай, — но при этих словах он не торопился никуда, а остался стоять на месте и очень серьезным тоном принялся поучать новенького. — В клети руки не суй, и вообще лучше близко не подходи. Особенно к той, где этот тать сидит. Представляешь, его когда брали, так он умудрился двоих наших подрезать, а Ихону так и вовсе чуть руку не отгрыз. Так зубами вцепился, что клок кожи выдрал, с мясом вместе. Ихон его тогда убить хотел, но Капитан не дал. С трупа толку нету, а с живого можно хоть какой-то прок поиметь. На том и порешили. Связали его да в клеть кинули. Да хорошо что в клеть, а не так. Представляешь, спускаюсь я потом, а он уже сидит без веревок. Сам развязался, представляешь? В общем, ты понял, аккуратнее с ним. Идем, — и, подхватив корзину, парень пошел вдоль довольно узкого пространства, оставленного для прохода между нагромождением всяческих бочек, коробов, тюков и клеток с разной живностью. «Натуральный лабиринт Минотавра», — подумал Ворн, осматриваясь. Помещения для пленных находились в самом конце трюма.

— Эй, отдыхающие! Просыпайтесь, кормежка пришла! — весело и громко произнес парень, ставя на пол корзину с едой. — Э-эй, красавица, а ну покажи свое личико, дай полюбоваться тобой!

Только из одной узкой и тесной камеры послышались звуки, и тут же раздались жалобные стенания. Это лекарь принялся жаловаться на судьбу и молить его выпустить, обещая быть крайне полезным.

— Парень, ну что тебе стоит? Ну замолви за меня словечко! Поговори с Капитаном. Я же лекарь! Я пригожусь вам. А тебе так в особенности благодарен буду.

Ангус без интереса отмахнулся от просящего.

— На, ешь! — подсунул он в узкий проем меж полом и продольным прутом миску с похлебкой. Ложку и ломоть хлеба он сунул лекарю в протянутые меж прутьями руки. — Плошку свою давай, воды налью.

Камеры оказались прямоугольными коробами, в длину не более четырех метров, если судить по боковой стене, а в ширину метра полтора. И решетка на массивных петлях, заменяющая двери.

— Да-да, конечно. Спасибо, — засуетился мужичок, кинувшись куда-то в угол своей темницы, попутно вгрызаясь в ломоть хлеба. — Шпашибо тебе! Ты такой добрый юноша… Вот, — тараторил он с набитым ртом, уже протягивая сквозь прутья руку с емкостью для воды. Ворн ее взял, налил воду, сунул вниз, в щель под решёткой.

Сквозь прутья наполненная плошка попросту бы не прошла. Узко. Едва ли руку просунуть можно, и то не всякую. Рука такого доходяки как лекарь протиснуться могла, а будь на его месте Ворн, то тут уже вряд ли он смог бы протиснуть свою лапищу меж прутьями.

Ангус тем временем все донимал девушку, не желавшую показываться из темного угла. Пленного парня Ворн тоже не видел. Сидели пленники все по отдельности. Лекарю и девушке достались почти апартаменты, с ведром для нужд и с матрасом для сна, чего нельзя было сказать о клетке для скота, в которой, зарывшись в грязной соломе, обитал пленный преступник. Свеча потрескивала, давая скудное освещение, глаза слезились от вони испражнений и птичьего помета.

— Ну же, красавица, — постучал паренек пустой плошкой о прутья решётки. — Кушать хочешь? — вкрадчивым, елейным голосом уламывал он девушку. — Ну же? Покажи свои прелести — и получишь самый большой и сочный кусок мяса. Сочный кусок мяса за сочные груди, — похабно хихикнул он.