Книга Черная звезда, страница 61 – Андрей Посняков

Они вышли все: Луэрдано держал все документы в своём личном сейфе, ключ от которого никому и никогда не доверял. Сердобольный Альдоньо даже предложил Жеке, пока они ходят, перекусить в муниципальном буфете, но тот отказался, стесняясь своего внешнего вида. Ну, правда, не идти же босиком, в рваных штанах и куцей курточке?

Впрочем, Женька никуда не пошел, остался в кабине, ждать.

А в это время, из ратушного буфета, увидев неожиданно возвратившихся чиновников, дожёвывая на ходу бутерброды со змеиным маслом, выскочили две муниципальные рабыни – технические работники, вернее, работницы… Альза и Рея Моськины!

Рею муниципалитет Кареды приобрёл ещё раньше, а вот Альза появилась около месяца назад. Просто чиновникам вдруг понадобилась ещё одна девушка, умеющая бегло печатать. Одна у них уже была – Рея. Стало две.

Увидев друг друга, сёстры чуть не умерли от счастья! Ну, теперь-то хотя бы – вместе. Работы в муниципалитете было много, даже очень много, всяких бумаг – завалы, да не по одной и не по две штуки, всё в трёх-четырёх экземпляров. Никаких компьютеров, конечно же, в Кареде не было, приходилось печатать на пишущих машинках – огромных чугунных агрегатах, изготовленных по заказу муниципалитета в мастерской сеньора Риччи. Трудолюбивые симпатичные девчонки пришлись чиновникам ко двору, а некоторые из молодых клерков (Альдоньо и Кариэтти) заходили в печатный отдел гораздо чаще, чем им это было надо по службе. Никакого унижения сёстры не чувствовали, никто и никогда не принимал их за рабынь, тем более, что ходили упорные слухи о разработке группой депутатов Собрания законопроекта об отмене рабства. Ожнако же, на вопросы девчонок по этому поводу сеньор Луэрдано пока отвечал уклончиво.

В старинном особняке сеньора Гвиандо ждали высокого гостя. Сновали из угла в угол слуги, одетые ушлым Розарио в белые передники, наскоро сметанные из старых джутовых мешков, в обеденном зале в огромном камине потрескивали дрова – остатки старого гнилого забора. Ещё утром забор разделял два участка – Гвиандо и его соседа, старосты старьёвщиков Умбертини, так некстати отсутствовавшего. Некстати – это для него самого, Розарио же его отсутствие оказалось на руку – слуги сеньора Гвиандо в миг сноровисто разломали его на доски, оставив только пару совсем уж гнилых столбов, к одному из которых Розарио тут же приколотил табличку – «Снесён по указанию муниципалитета».

Длинный дубовый стол, накрытый голубой парадной скатертью, можно, сказать, ломился от яств, вернее – от посуды. Огромные блюда, стоявшие посередине стола, напротив мест гостей и хозяина, предназначались для еды, остальные две трети – для пущей важности. Сам хозяин, в серо-голубом камзоле с блестками, кои были модными лет эдак пятьдесят назад, важно прохаживался по зале и зорко следил за тем, что бы кто-нибудь из вечно голодных слуг что-нибудь невзначай не сожрал. А что, с них станется! Хозяйским-то добром поживиться – чай много найдётся охотников!

— Едут! – радостно доложил вбежавший в залу привратник. Старый сеньор приосанился, а Розарио принял вид лица, отдалённо напоминающего интеллигенцию, даже очки на нос нацепил.

Вошедшие гости степенно поздоровались с хозяином и его мажордомом (так был представлен Розарио) и неспешно расселись. Розарио щёлкнул пальцами…