Онлайн книга «Страж империи»
|
— Успеете! – стоя на высоком крыльце вальмовой Епифановой избы, Алексей откровенно любовался селом: видать, на пользу пошло прошлогоднее разорение, на пользу. — Что татары-то не примучивают вас? Староста тут же перекрестился на церковную маковку: — Да пока Господь миловал. Мы ж теперь – с год уже – под Васильем Московским, под тем, что Темным кличут. А он, после смерти Шемяки-князя, в силу вошел. — Ах, вон оно что, под Василием, значит. В отличие от прошлого раза, Епифан нынче отзывался о великом князе московском вполне уважительно – похоже, село и вправду под его рукою покуда никто не доставал – ни жадные татары, ни алчные до чужого добра соседи-рязанцы, ни сам властолюбивый князюшка. Потому вот и поднялось село – и всего-то за год. Да что там говорить, леса вокруг много – избы руби – не хочу. — Лес-то теперь княжий, – вскользь заметил староста. – А князь повелел на три года нас, как погорельцев, от мыта ослобонить. Алексей только крякнул – эк, как князь решил мудро. Сам-то бы, наверно, и недопетрил, наверное, посоветовал кто. Ну, под Москвой так под Москвой. Не хуже чем под Литвою или Рязанью – по крайней мере, для Амбросиева-села. Протопроедр потянулся: — Что, Черное болото у вас не повысыхало еще? — Да не высохло, что б ему пусто было, – Епифан откровенно досадливо сплюнул в разросшуюся за крыльцом крапиву. – Селетось двое телков утопло и один мальчонка, Миколаихи-вдовицы сынок. Помнишь вдовицу-то? Алексей вдовицы не помнил, однако кивнул для-ради поддержания разговора. Заночевал у старосты в избе. Выпили. Попели песен. После Митря пришел, от матери. Снова выпили. Снова попели. А потом… Потом опять выпили… потом еще… Уже и медовуха, и брага пошла… Наутро гость зенки продрал – господи, худо-то как! Господи! Староста с полатей слез: — Чего Господа попусту хаешь? Мишко, лезь в подпол! – это младшему сыну. Тот и слетал живехонько, притащил корчажку. Епифан сыну щелбана отвесил – так, для порядку, чтоб место свое знал – корчажку принял, сам отпил, после протянул гостю. – На вот, похмелись. — Благодарствую! Ой, хорошо стало! Ой, хорошо! Не сразу, правда – после второй корчажки, которую они с Епифаном на двоих и располовинили. — Вкусная у тебя бражка, друже! — Хо! А ты думал, я тебя каким гнусным зельем пою?! Ой… Алексей потер виски – вот вчера уж точно, было зелье! И – самое гнусное. А сейчас вот, вроде как и ничего… Главное, чтобы процесс похмелья не превратился в отдельно взятую пьянку, как оно, в общем-то, иногда и случается, и не так уж и редко, можно сказать – часто даже. Придя в себя, Алексей засобирался на болото. Для виду спросил у старосты лук – зайцев-тетеревов пострелять. — Да ты попадешь ли? — А что бы мне не попасть? – подмигнул хозяину гость. – А не попаду сейчас, так хоть ягод поем. Есть на болотине ягоды-то? — Да есть. — А шайка никакая не завелася? Епифан лишь прищурился, да махнул рукой – иди, мол, спокойно, только в болотине не утони, милый друже. Алексей и пошел. Вдоль реки, по знакомой тропке. По пути в омутке искупался – ух, и водичка уже – прямо мороз по коже! Вынырнул, да скорее на берег, на солнышко… Прислушался – а вроде как кто-то рядом смеется? Голову повернул – пастушонок! Белоголовый, веснушчатый. — Ты что тут? — Стадо пасу дяденько. |