Книга Битва за империю, страница 87 – Андрей Посняков

Колесный трактор ЮМЗ с навесным ковшом, чистенький, с синими крыльями и желтой кабиной, блестя только что вымытыми стеклами, быстро катил по грунтовке в сторону Черного болота. Довольно рычал двигатель, и столь же довольно улыбался Алексей, сидевший в кабине на поролоне. А вот крутивший руль тракторист – Юрик Беспалый – почему-то был не очень доволен. Быть может, не хотелось трястись в такую даль, или поссорился со своей библиотекаршей – всякое ведь бывает.

Тракторист всю дорогу молчал, да и двигатель грохотал – не до разговоров, если только орать друг другу в ухо. От нечего делать протокуратор любовался открывавшимся с высоты кабины видом: зелеными перелесками, буковой рощицей, розовыми клеверными лугами с пасущимися на них коровушками, живописным, уходящим в овраг молодым ельником, желтыми от разросшихся лютиков полянами, соснами, уходившими в светло-синее летнее небо с медленно плывущими облаками, подсвеченными золотистым солнышком.

На душе было весело, приятно – еще бы! Столько всего узнал, столько всего сделал – ведь еще совсем чуть-чуть осталось, чуть-чуть…

Сбавив ход у какой-то повертки, трактор вдруг лихо завернул в лес и затрясся на кочках неприметной дорожки, кое-где вымощенной гатью.

Странно… Вообще-то, позже нужно бы завернуть, за мостиком… А дорожка, между прочим, знакомая…

— Мы что, через Курскую дугу поедем? – наклонившись к трактористу, что есть мочи закричал Алексей.

— А? Что? Да! Тут ближе!

Ничего себе ближе! Прямо шесть, кругом – четыре, что ли? Это Юрик мог бы кому другому заливать. Зачем тогда свернули? «Курская дуга» не без оснований считалась местом опасным – так колхозные остряки-трактористы называли промеж собой кру-утенький такой поворотик с холма да по суглинку, да с глубоким оврагом внизу. В овраг этот много всякой колхозной техники попадалось, особенно когда дождь. Да и так-то неопытному трактористу опрокинуться в этом месте – раз плюнуть, даже если трезвый, что уж говорить о пьяном! Нехорошую дорожку выбрал комсорг Юрик Беспалый, опасную, длинную – почему? Просто хотел попугать непрошеного пассажира? Или зачем-то еще?

Ну точно! Сразу к «Курской дуге» не поехали, свернули еще разок – к заброшенной ферме! То есть это она во времена Лешкиной молодости – в начале двадцать первого века – была заброшенной, а сейчас – только что выстроенной, новой! Ладненькая такая была фермочка: сияющий белый кирпич, шиферная крыша, кумачовый лозунг «Бригада коммунистического труда фермы № 2 борется за повышение надоев!» и – чуть ниже – «Даешь переходящий вымпел!».

И чего, спрашивается, сюда завернули? Ведь не по пути же!

Остановившись недалеко от фермы, тракторист заглушил двигатель и, выбравшись из кабины, обернулся:

— Можете пока погулять минут двадцать, смороды, вон, поесть – я тут взносы пособираю.

Погулять так погулять. Пожав плечами, Алексей спрыгнул на траву и осмотрелся. Рядом, у перелеска, и в самом деле густо разрослись кусты черной смородины, правда, вот ягоды еще были не очень-то спелыми, кислыми.

Сплюнув, протокуратор обернулся к ферме.

— Эй, девчонки! – не заходя внутрь, крикнул мелькнувшим в окне дояркам Юрик. – Ряпушкина мне позовите, скотника.

— Знаем, что скотник! А зачем он тебе? Опять прорабатывать будешь?

— Да, видно, придется.