Книга Битва за империю, страница 71 – Андрей Посняков

— Завхоз, гмм…

— Ну, тиун по-нашему… или вот – ключник!

— Хорошо, не ключница!

— Хорошо! Эх, друже, чувствую, мы с тобой сработаемся! Этот ми-ир придуман не нами-и-и… Этот мир придуман не мной…

Свернув к клубу, «двоечка» бывшего палача остановилась у пожарного выхода новенькой двухэтажной школы. Весело белел кирпич, в широких окнах сияло солнце.

— Теперь вот что, Алексий, – тихо предупредил Емельян. – Ребят сейчас пока нет – в поле, Аркадьича – сам видел – тоже. Есть одна гнида – комиссар, он же старший воспитатель Ручников. Вот он тебя в таком виде сейчас увидеть не должен. И никто не должен. Потому – пробираемся с осторожностью. Готов? Ну тогда пошли.

Отперев замок собственным ключом, Емельян распахнул дверь, прислушался и, обернувшись, поманил приятеля. Вошли. Сначала, после бьющего в глаза солнышка, черный ход показался каким-то темным, мрачным, потом, когда поднялись по лестнице, сквозь большие окна снова ударило солнце. Коридор был как коридор – обычный, школьный, впрочем, каким же ему еще нужно было быть? На стенах, тут и там, были развешаны стенгазеты и плакаты – «Встретим Олимпиаду-80 ударным трудом на прополке!», «Позор лодырям и прогульщикам!», «Наши передовики», ну и так далее и в том же духе.

— Жить будешь в кабинете истории, – негромко сообщил Емельян. – Мы все тут живем, на первом, а отроки – на втором, чтоб меньше по окнам лазали. Ну все равно лазают, не уследишь, дело молодое… Тсс!!!

Он вдруг застыл, приложив палец к губам.

— Слышишь? Голоса! Ручников кого-то прорабатывает, видать, выгнать хочет. Не моих ли?

Оба прислушались к доносившимся сквозь неплотно прикрытую дверь голосам – пафосному мужскому и двум юношеским, ломким. Доминировал, естественно, мужской.

— Я в последний раз спрашиваю, кто вам купил вино? А? Отвечай, Ратников! Что молчишь? А ты, Кудрявцев, что молчишь? Дружка своего поддерживаешь? Так это ложная дружба. Ну? Я жду ответа.

— Никто нам не покупал, мы сами купили, – скупо проговорил кто-то из прорабатываемых.

— И какое же вино? Откуда у вас деньги?

— «Плодово-ягодное»… по рубль две. Это разве деньги?

— Ого! – явно взбеленился мужчина. – Это рубль уже для вас не деньги?! Наш полновесный советский рубль! Я смотрю, вы совсем отбились от рук, молодые люди. Ладно Ратников – несоюзная молодежь, но ты, ты-то, Кудрявцев, – комсомолец! Сегодня ж соберем бюро! Не скрою, я давно к вам присматриваюсь… Да-да, именно к вам! Эта музыка дурацкая, волосищи до плеч…

— Да что, одни мы так ходим?

— Не перебивай, Ратников! Я тебе пока слова не давал.

— Выгонит, – уныло прошептал Емельян. – А парнишки эти мне нужны, что же я, сам с дисками крутиться буду на старости-то лет? Придется выручать… Идем, друже.

Подойдя к самому крайнему кабинету, повар отпер замок ключом и гостеприимно распахнул дверь:

— Мое летнее пристанище. Я сейчас отлучусь ненадолго – одежку тебе справить, – а ты посиди пока тихо, взаперти. Не стесняйся, располагайся, можешь даже пока подремать.

Подмигнув, Емельян удалился, тщательно заперев за собой дверь.

Алексей осмотрелся: составленные к стене парты, старый платяной шкаф, диван, явно притащенный из учительской, журнальный столик оттуда же, кресло, даже торшер составляли определенный уют, чему, впрочем, не способствовали висевшие на стене диаграммы и графики – бывший палач, а ныне повар занимал кабинет математики.