Книга Битва за империю, страница 36 – Андрей Посняков

И сам первый поскакал наперерез площади, той, что у церкви… Оглянулся, с удовлетворением увидев, как бросились следом остальные татары, не все, но многие. Как, увидев такое дело, побежали к лесу полоняники.

Алексей счастливо улыбнулся и, поворотив в ольховник, спешился, пропустил скачущих татар и, бросив коня, оврагами и перелесками побежал к дубраве. Слышал, как, крича и ругаясь, скакал за бегущими татарами их предводитель:

— Стойте! Стойте, трусы! Куда? Ради Аллаха, стойте!

Вот остановился один, другой…

Алексей этого уже не видел – добежав до дубравы, прислонился к высокому дубу, устало утерев со лба пот.

— Ну как? – выбрался из молодой поросли палач Емельян.

Протокуратор улыбнулся:

— Ускакали! Не знаю, надолго ли. Но полон разбежался – теперь уж не сыщешь его по здешним лесам!

— Да, леса здесь знатные, до самой Эрьзи тянутся, – Емеля согласно кивнул и вопросительно посмотрел на своего спутника. – Ну а мы-то куда сейчас? Предлагаю в Мценск.

— А кто там сейчас?

— А черт его знает! Вроде бы, под Казимиром Литовским город.

— Хорошо, пойдем. – Алексей усмехнулся и запрокинул голову.

Густо-голубое, еще по сути своей, летнее небо темнело от наползающей откуда-то с запада огромной фиолетово-черной тучи, озаряемой синими сполохами молний. Ветер доносил отдаленные раскаты грома.

Это было здорово, черт побери, здорово!

Словно как по заказу! Словно будто бы рояль в кустах!

Замечательно! Отлично! Классно!

Уж теперь-то…

Теперь-то можно уйти! Успеть бы только к грозе на болото.

— В Литву так в Литву, – протокуратор повернулся к приятелю – наверное, палача Емельяна можно уже было именовать именно так. – Я согласен. Только вот хорошо бы чуть выждать, пересидеть, покуда все уляжется. Знаю тут одно надежное место – туда сейчас и пойдем, если не против.

— Да не против, – ухмыльнулся палач. – Все ж таки хорошо, что мы с тобой вместе.

Пройдя по Литовскому шляху версты две, беглецы свернули в лес и долго пробирались буреломами вдоль узкого бурного ручья. Лес вокруг становился все непроходимее, гуще, а почти незримо скользящая берегом тропка скоро совсем скрылась, растворяясь в черно-зеленом мрачном подлеске среди кустов и папоротников.

Палач Емельян бросал на своего спутника тревожные взгляды, но, надо отдать ему должное, вслух ничего не говорил, не спрашивал – доверял, видел, что Алексей держался вполне уверенно, как человек, в здешних глухих местах уже бывавший, знающий.

На редких полянах попадались красные россыпи брусники, а под деревьями, на кочках, путники не раз и не два замечали уже крепенькие аппетитные боровики. Голодная смерть им сейчас в лесу не грозила – начало осени, самое благодатное время. И тепло было пока, даже жарко. Единственно, что досаждало – комары, злобные, словно оголодавшие волки. Последние осенние комарики. И хорошо, что уже не было мошки.

Емельян не спрашивал – долго ль еще? – шагал молча, упрямо, лишь посапывал и, казалось, ничуточки не устал.

Наконец, впереди, за деревьями, показался просвет – резануло по глазам яркое солнце, вспыхнуло и исчезло, поглощенное наползавшей тучей.

— Верно, гроза будет, – подняв голову, наконец подал голос палач. – И как бы не дождь. Надобно шалаш ладить.

— Давай, – покосившись на болото, кивнул протокуратор.