Онлайн книга «Битва за империю»
|
Надо сказать, комес Лука Нотара обожал термы и гадания. На том и решили сыграть. Не торопились, приваживали около месяца – как раз столько времени и прошло с того момента, как рыночная гадалка (Фируза) кое-что предсказала комесу по руке, до того времени, когда она же позвала его в термы. В «очень-очень хорошие термы», только для обеспеченной публики. В те же термы заманили и юношей – сыновей комеса. Особо с ними не цацкались, взяли на чисто сексуальный интерес – уж тут Фируза показала себя во всей красе. И тоже позвала – разумеется, каждого в отдельности – в термы. Те самые. Расположенные рядом с площадью Аркадия. Комес явился первым, разоблачился, вошел в «горячую» залу, окунулся в бассейн, окруженный густым паром. Туда же, в бассейн, Фируза – одного за другим – препроводила и юношей. Тем временем Сладенькая – ну как же без нее-то! – выскочила голой и мокрой на улицу – а как раз начинался вечер, и рядом, у портика, собралась охочая до новостей и сплетен толпа. — Люди добрые, помогите! – громко закричала голая Сладенькая. – Там, в термах – насильники! И – бежать! Народ, конечно, рванулся следом, распахнул двери… Плывший над бассейном туман быстро рассеялся. — Это, что ли, насильники? — Нет, братцы! Это же комес! Нотара! И его сыновья, я их знаю! — С одной девкой, господи! — А девка-то – турчанка! — Теперь ясно, почему комес турок любит! Алексей радовался – пошли, пошли слухи! По всему городу. Как там у Высоцкого? «Ходят слухи тут и там, а беззубые старухи их разносят по углам». «Беззубым старухам», кстати, за распространение нужных сплетен неплохо платили – а как же?! * * * Монах Геннадий – в миру Георгий Схоларий – вне всяких сомнений, был человеком благородным и честным. И вот этого честного и благородного человека нужно было смешать с грязью! Ради того, чтобы Константинополь жил, честное имя Схолария должно было умереть. Навсегда! Цинично? Да, но политика вообще… нет, не то чтобы цинична и безнравственна, она никакая. Разве может быть циничным, скажем, закон Ома для участка цепи? Или какая-нибудь теорема – безнравственной? Так и здесь… Политик, а уж тем более государственный деятель, не доллар, чтобы нравиться народу. Иногда как раз и нужно не нравиться, идти на непопулярные меры. Особенно – в кризисные времена. Заморозить тарифы и цены, снизить раздутые зарплаты в различных отраслях, сократить всякого рода замов, пенсионеров – на пенсию, на их места – молодых специалистов, – а то куда ж их прикажете девать? Наиболее одиозных махинаторов – показательно расстрелять. Цинично? А тихой сапой девальвировать рубль – не цинично? Впрочем, как может быть циничной аксиома? Вот и здесь… Схолария подловили на том, что он так любил – на проповедях. Монах частенько выступал на паперти у церкви Хора. С некоторых пор там появился один юноша, красивый чернокудрый отрок с чудными карими глазами, преданно смотревшими на проповедника. О! С каким благоговением он внимал каждому слову брата Геннадия! И – о неожиданность! – какие умные вопросы задавал! Еще бы не умные, коли над их составлением ломали голову Алексей Пафлагон и Филимон Гротас! А по вечерам, после проповеди, Георгий Схоларий любил прогуляться до Влахернской гавани. Дышал воздухом, любовался морем, отвечал на вопросы многочисленных поклонников. |