Книга Враг императора, страница 34 – Андрей Посняков

Вот уселся рядом какой-то бородач средних лет. Одет прилично, но без особых изысков, строго – длинный черный кафтан, серая мантия. Взгляд тоже строгий, но вместе с тем благостный. Вообще, незнакомец производил впечатление человека набожного, быть может, даже был церковным старостой.

— С праздничком святым, господине! – вежливо поздоровался Алексей.

Как раз и был праздник – день святого апостола и евангелиста Матфея.

— И вас, мил человек, с праздником! – широко улыбнувшись, бородач перекрестился на церковный купол и тут же спросил, как Лешка относится к унии.

Вообще-то, к идее союза католической и православной церквей старший тавуллярий относился положительно, справедливо усматривая в этом шанс в борьбе с турками. Однако, судя по подчеркнуто ортодоксальному виду незнакомца, в этом вопросе с ним нужно было держать ухо востро.

— Я вот недавно слушал проповедь отца Георгия Схолария… – уклончиво отозвался Алексей, специально упомянув самого ярого противника унии.

— Ах, и вы там были?! – обрадованно перебил бородач. – Ах, какая славная проповедь, поистине славная. Какие мудрые слова! Прав отец Георгий, прав – ни к чему нам поганые латыняне!

— Вот и я об этом! – широко улыбнулся Лешка.

Бородач совсем подобрел:

— Вижу, вы очень приличный человек! Служите где-нибудь?

— Занимаюсь коммерцией.

— Гм, гм… Не вполне богоугодное дело, но… что ж… в конец концов, ведь надо же на что-то жить, верно?

— Очень верно заметили! Меня, кстати, зовут Алексий.

— Никифор Скалос, церковный староста.

Ага! Лешка поспешно спрятал улыбку – а ведь угадал!

И тут же предложил зайти в ближайшую таверну, выпить немного вина за знакомство, ну – и в честь праздника евангелиста Матфея.

— Нехорошее это дело – винопитие, – Никифор поджал губы, но тут же махнул рукой. – Впрочем, в честь праздника – можно.

Они зашли в небольшую харчевню, одну из множества, расположенных в ближайшей округе, заказали кувшинчик вина, оливки, свежие булочки с изюмом.

— С этими латынянами – глаз да глаз, – продолжал начатый по дороге разговор староста. – Того и гляди подменят истинное православие! Псинища, псы!

— Совершенно с вами согласен! – Алексей подлил собеседнику вина и вроде бы как невзначай поинтересовался, знает ли уважаемый господин староста церковных нищих?

— Ну тех, что у паперти христорадничают. Мне вот показалось, одного я вроде бы знавал раньше… еще до того, как он стал нищим. Созонтий – так его имя.

— Созонтий?! – Никифор чуть было не пролил вино. – Вот и вы, господин мой, о нем!

— Так знакомый… Ну что, за евангелиста Матфея! За праздник!

Оба выпили. Лешка обтер рукавом губы:

— А что, еще, что ли, кто-то про Созонтия спрашивал?

— А как же, не спрашивал! – всплеснул руками бородач. – Всю душу, можно сказать, вытрясли – где да где этот самый Созонтий? Как будто я знаю – где! Созонтий этот, прямо сказать, нищий тот еще – ради мамоны примазался. Я уж давно хотел другим сказать, чтоб прогнали, да не дали.

— А кто не дал?

— Кто-кто… Все тот же! Николаем его зовут, неприметный такой, востроглазый. Сказать, где служит?

— Догадываюсь.

— Вот и молодец. Да ну их к ляду, Созонтия этого да Николая! Давай-ка лучше – за праздник!

— С большим удовольствием!

Допив кувшин, новые знакомцы простились – церковный староста пошел по своим делам, а старший тавуллярий снова вернулся в садик у церкви Апостолов. С Созонтием теперь все стало более-менее ясно – ну, точно, агент! Доверенный человечек некоего Николая – явного служителя того же ведомства, что и сам Лешка. Ну – почти того.