Книга Враг императора, страница 111 – Андрей Посняков

— Я тоже рад видеть тебя, Карвадж… как и нашего высокоученого гостя руми! Как великий город Царьград? Выстоит ли против турок?

К Лешкиному удивлению, слово «турки» ордынский хан произнес с такой ненавистью, которая больше бы пристала какому-нибудь католику-крестоносцу или, к примеру, сербу.

— Турки – грозный и опасный враг для императора Константина, – осторожно произнес Алексей.

— Они хитры и коварны, – чуть покривившись, Сейид-Ахмет охотно поддержал тему. – Я слышал, султан Мурад – великий ученый? Это правда?

— Да, – Лешка не покривил душой: султан Мурад и в самом деле был широко известен как философ, историк и мистик. – А вот его сын и наследник Мехмед – необуздан и горяч. К тому же, несмотря на свою молодость, говорят, обладает великим талантом привлекать к себе людей, сведущих в военном деле. Все пушкари его – франки, строители укреплений – даже англезы и алеманы. Ко всем им и Мехмед, и отец его, султан Мурад, одинаково милостивы.

— Я же говорю – турки коварны. Забыли, как великий Тимур привез в деревянной клетке их побежденного правителя Баязида! А ведь и полста лет тому не прошло. Забыли. Слишком быстро забыли. Впрочем, у меня хватает и более близких врагов.

— Русь? – осмелился спросить Алексей.

— Русь?! – Хан громко расхохотался. – Там нет ни порядка, ни государя. Московский бек Василий когда-то бегал от меня словно заяц, а теперь ищет союза и помощи против князя Дмитрия. О, князь Дмитрий великий воин – он опасен, очень опасен! И следовательно, я буду помогать Василию – даннику Касима, сына убитого Улу-Мухаммеда, и моему даннику. Дмитрий – воин, Василий – пьяница и клятвопреступник, не зря Дмитрий велел его ослепить. А потом почему-то поверил и отпустил. Дурак! Нашел кому верить! Это как бы я доверился крымчанину Хаджи-Гирею, который больше и не татарин даже, а литвин – ведь он родился в Литве и вырос!.. Хм. Вы что же ничего не едите? Не вкусно?

— О Аллах Милосерднейший и Всемилостивейший…

— Тогда ешьте! А ты, почтеннейший руми Алексей, расскажи мне о базилевсе и его стране! Любопытно будет послушать.

Похоже, Сейид-Ахмет дорвался-таки до так нужной ему беседы – кто ж против перемыть кости родственникам-соперникам-соседушкам, чтоб им пусто было? Крымскому хану Хаджи-Гирею, с кем постоянно воевал, ногайским царевичам – Едигеевым внукам – что правили Мангытским юртом к востоку и северу от Каспийского моря. Сейид-Ахмету было за что их не любить! Как и им – его.

Дождавшись, когда гости насытились и удовлетворив собственное любопытство – а, точнее сказать, жажду общения, великий хан велел привести подарок. Усмехнулся:

— Посмотрим, что за танцовщицу прислал мне хитроумный Халимсер Гали?! Так ли уж она хороша?

— Она прекрасна! – убежденно пояснил Лешка. – К тому же умна и знает много стихов. Халимсер Гали учил ее.

— Да уж, не дай никому Аллах повстречать на жизненном пути ученицу хитрой лисы Халимсера! – пошутил хан. – Ну, посмотрим, посмотрим.

За парчовой стенкой шатра послышались чьи-то шаги, слуги проворно распахнули полог, а услаждавшие слух гостей музыканты заиграли какую-то грустную и протяжную мелодию, спутницу дальних кочевий и пахнувших горькой полынью степей.

Нашчи-Гюль – в голубых, с серебристым шитьем, шальварах и украшенном мелким бисером лифе, войдя, низко поклонилась хану и, поправив закрывающее нижнюю половину лица вуаль, изящным движением поправила на голове жемчужную сеточку. Синие глаза девушки сияли, словно два крупных сапфира.