Книга Сокол, страница 94 – Андрей Посняков

Возможно ли, что лазутчик хека хасут был внедрен в тысячу Усеркафа именно через побег? Именно на этом, похоже, настаивали и Панхар, и Усермаатрамериамон, а оба были людьми отнюдь не глупыми и много чего повидавшими. Если предположить, что они правы, то следует тщательно, до мельчайших подробностей восстановить для себя самого все несуразности, случайности… Те, что можно объяснить привычно — волею богов… Или иной, более злой и определенно направленной волей.

Итак, что еще? Не что, а кто — стражники! Слишком уж беспечно — нарочито беспечно! — они несли службу, так не бывает, не должно быть! Это ж надо — напился и спал на дежурстве!

И еще — привезший гранитные плиты корабль. Вот уж поистине рояль в кустах, и никакой божественной волей это не объяснишь. Подстава, настоящая подстава! Побег наверняка был организован с целью внедрения в войска Ибаны определенного человека. И этот человек — кто-то из трех. Он, Макс, или сотник — а потом снова десятник — Ментухотеп, или десятник же Сути. Оба, кстати, давно получили командирские должности и присутствовали на том совещании. Итак, Ментухотеп или Сути? Если рассуждения об организованном побеге правильны — предатель кто-то из этих двоих. И кто, проверить не так уж и трудно: двое — это не десяток.

Выслушав парня, оба — и Панхар, и жрец Усермаатрамериамон — со всеми его доводами согласились, однако добавили, что «уважаемый Джедеф» забыл включить в число подозреваемых еще одного «довольно мутного» человечка — себя самого. Максим только руками развел — ну что ж, проверяйте, могу даже подсказать как.

— И как, интересно? — Панхар скривился.

Молодой человек объяснил как. Просто-напросто организовать добротную подставу.

— Чего? Чего?

— Ну, сделать так, чтобы обоим… нам троим… стали внезапно известны какие-нибудь секретные сведения — лазутчик же должен как-то попытаться передать их врагам!

Панхар и Усермаатрамериамон переглянулись и одновременно скривили губы в ухмылке — мол, такие вещи мы и без тебя знаем.

Макс лишь плечами пожал — знаете, так делайте и не приставайте со всякими дурацкими расспросами.

Посмотрев на него, Панхар вдруг ухмыльнулся:

— А может, не стоит все так усложнять? Просто схватить всех вас троих да бить палками, пока кто-нибудь не сознается.

— Боюсь, что тогда мы все трое сознаемся, — парировал юноша. — И не только в предательстве, но и в краже солнечной ладьи Ра, и в убийстве Осириса, и еще одни боги только знают в чем! Палкой бить — работа нехитрая, а вот вы попробуйте мозгами пошевелить! А правда — подумай хотя бы немножко, уважаемый Панхар, подумай — и, может быть, тебе это дело понравится?!

— Хватит издеваться! — Поднявшись на ноги, жрец Усермаатрамериамон прекратил зашедший невесть куда разговор. — Идем, Панхар… А ты, Джедеф-Ах-маси, помни: подозрение с тебя отнюдь не снято, и, если что, клянусь Осирисом и Гором, мы сотворим с тобой такое, что побелеют даже черные тени красных песков пустыни!

Тут уж скривился Макс:

— Вот угроз только не надо, ладно?

Его никуда не заперли — да и трудно было бы кого-либо куда-либо запереть во время походного марша, — даже не связали, как, впрочем, и остальных подозреваемых. Выстроившаяся двумя колоннами тысяча Усеркафа спешно продвигалась вдоль реки к северу на соединение с передовыми отрядами фараона Ка-маси.