Онлайн книга «Сокол»
|
А вот теперь хозяин уехал! И можно поговорить на разные темы. И не только поговорить. Как-то под вечер Максим поймал Уну за руку: — Придешь сегодня? — Ого! Соскучился! — Девушка явно обрадовалась. — Давненько не звал. — Соскучился, да… Заодно научишь меня накладывать на лицо краски? — Краски?! Конечно! Наконец-то ты захотел походить на истинного вельможу, о благороднейший Ах-маси. — Ладно тебе смеяться-то. Так придешь? — Конечно. Погоди, вот только закончу с уборкой. Позвать подруг? — Нет. Лучше приди одна. — Как скажешь, господин мой. В ожидании гостьи Макс улегся на ложе и принялся размышлять. В центральной зале даже ночью в отсутствие хозяина всегда находился кто-то из слуг, если не жрец Сетнахт — тот тоже иногда любил бодрствовать до зари. И необходимо было как-то обойти сие препятствие. Как именно, юноша еще не знал, но почему-то не сомневался — придумает! Уна проскользнула в дверной проем, как всегда, неслышно, лишь чуть шевельнулась тяжелая портьера. Прилегла на ложе, прижалась горячим нагим телом — из одежды на ней, как всегда, были только тоненький поясок, браслеты и ожерелье; молодые служанки здесь вообще не обременяли себя излишком одежды. Руки девушки ласково скользнули по груди Максима… развязали набедренную повязку. — Сделай как в прошлый раз, — тяжело дыша, томно прошептала Уна. — Как ты это называл, когда губы в губы? — Поцелуй… Крепко прижав к себе ночную нимфу, юноша принялся целовать ее в губы, жарко и долго. Уна стонала, извивалась: жители Черной земли не знали поцелуя — вместо этого лишь терлись носами. А прикасаться губами к губам… и более того, языком — казалось неслыханным, неимоверным развратом! Чем сейчас, не очень-то переживая, и занималась Уна. И, кажется, поцелуи возбуждали ее куда больше, чем все остальное… — Целуй меня, целуй! О… Желтое пламя свечи выхватывало из полутьмы сплетенные коричневые тела, отражаясь в глазах любовников, пронзительно черных — Уны и светлых, серо-голубых, — Максима. — Ты обещала научить меня красить лицо. — Научу. — Соскользнув с ложа, девушка с наслаждением напилась из большой черной кружки. — Я оставила шкатулку за дверью. Качнулась портьера, и Уна проворно вернулась обратно с небольшим сундучком в руках. Поставив его на пол, открыла крышку и, лукаво взглянув на юношу, шепнула: — Садись! — Послушай-ка, — облизнув губы, несколько сконфуженно произнес Макс. — Давно хочу спросить… Не обидишься? — Если не будешь хулить богов — нет! — Да я никогда и не… — Шучу! Спрашивай, милый мой. — Ты… мы… мы с тобой часто… ну, спим вместе… и с другими тоже. Но ведь от этого рождаются дети и… Девушка неожиданно расхохоталась и, подбежав к парню, обвила его руками за шею: — Поверь, глупенький Ах-маси, я и все мои подруги знаем, когда и где нам заводить детей. Уж точно — не здесь! Ты, верно, заметил, что я прихожу к тебе далеко не каждый день? И не всегда — в одно и то же время. О, мы, женщины, знаем много чего… Не вертись! Теперь опусти ресницы… Ага! Подними… Ну и глаза у тебя, брр! Вот уж точно, нехороший взгляд, не людской. — Да почему же не людской-то? — обиженно переспросил молодой человек, терпеливо снося все косметические манипуляции. — Потому что! — Уна ловко вырывала ему лишние волоски из бровей изящными золотыми щипчиками. — У всех людей глаза как глаза — черные, а у тебя какие, милый мой? Страх! |