Онлайн книга «Сокол»
|
— Папа, это же… — Ты прав, сын мой. Эту вещь долго хранила твоя мама. Настала пора вернуть сокола владельцу. И это сделаешь ты! — Да, но как? — Ты же едешь на соревнование в Нормандию? В этот, как его?.. — В Эрувиль. — Ну да, ну да. Перед отлетом обратно заедешь в Париж. Надеюсь, не забыл еще этот город? — Не забыл. Но… — Тебя отпустят. Я поговорю с тренером. Заедешь в два места, одно — на рю Кадет, другое — в Нейи, на бульваре Бино. Вот на этот бульвар Максим сейчас и шел с полиэтиленовым пакетом в руке. В пакете были посылка и, кажется, солнечные очки. А ну-ка… Нет, очки Макс успел уже где-то посеять. Как непременно сказал бы отец — ворона! На бульваре Бино располагалась штаб-квартира Великой национальной ложи Франции, судя по всему — конкурентов Великого Востока. Что там было между ними общего, а что различного, Макс не интересовался, хотя отец о масонах рассказывал много. Ну какие, к черту, масоны, когда на улице ярко светит солнце, когда тренировки одна за другой, соревнования да еще занятия на курсах французского языка. В школе Максим учил английский, а на изучении французского настоял отец. Даже прикрикнул и чуть не закашлялся, хотя редко позволял повышать себе голос на кого бы то ни было. Потом улыбнулся, подошел к окну — и сразу стало видно, насколько он сдал за последнее время: бледное, словно припорошенное сероватым пеплом лицо, поредевшие волосы, обтянутые кожей скулы. — Я ведь позволил тебе заниматься боксом. — Отойдя от окна, отец тяжело опустился в кресло, и Максим поспешно накрыл его пледом. — Хотя, видит Бог, поначалу был против. Ну что это за увлечение, прости господи? Бить друг другу физиономии! Впрочем, твоя мать была бы довольна, она вообще любила все экстремальное… Что ее в конце концов и сгубило. Отец уронил голову и закрыл лицо руками. Максим тоже почувствовал, что вот-вот заплачет. Сдержался — отец не любил открытого проявления чувств. Вот и сейчас, быстро справившись с собой, поднял голову, усмехнулся: — Эрувиль — это ведь в Нормандии, не так ли? Доедешь поездом до вокзала Сен-Лазар. Очень удобно — рю Кадет оттуда недалеко. Ну а до Нейи доберешься на метро, возьмешь схему. — Не сомневайся, я все сделаю, папа. Вот только тренер… — Я же сказал, что поговорю с ним. Максим посмотрел за спину отца, на фотографию матери в простой деревянной рамке. Пожалуй, она одна и осталась, мама почему-то не очень любила фотографироваться. Мама… Черноволосая красавица, куда моложе отца. Огромные сверкающие глаза, чуть вытянутые к вискам, небольшая родинка над верхней губой. Максим, кстати, пошел в мать — такой же смуглявый, черноволосый, только вот глаза отцовские — петербургские, серо-голубые. Вообще-то говоря, Макс помнил мать смутно — когда она погибла (отец всегда говорил — ушла), ему не было еще и трех лет. Уехала с подругами на Вуоксу — пройтись на байдарках. Прошлась… Отец ведь не хотел ее отпускать — уговорила. Такая уж была — любого уговорит. Рванула — не первый раз уже — и больше не вернулась. Попала в порог, закрутило… Даже тела так и не нашли, потому отец и говорил: ушла. Так и не женился больше, с головой ушел в работу — а был ученым-археологом — и в воспитание сына. Воспитывал, надо сказать, жестко, даже, можно сказать, старомодно — хотел видеть в Максиме настоящего петербургского интеллигента, продолжателя своего дела. Жили они вдвоем, занимая две небольшие комнаты в старой коммунальной квартире на Васильевском. Кругом камень, узкий петроградский двор-колодец, в котором кто-то из соседей посадил пару сосенок. Максиму нравилось. Он даже за сосенками ухаживал. |