Онлайн книга «Сокол»
|
Молодой фараон задумчиво оперся о колонну, глядя на красный рассвет и красные крыши дворцовых построек. Вот-вот покажется солнце, и тогда багряный свет уйдет, уступив место золотому, и крыши из красных превратятся в желтые, а затем побелеют. Да. Все вокруг вовсе не такое, каким кажется. Кажется… А что, если… Улыбнувшись, Максим вернулся в храм, присоединяясь к молящейся царице. — На войне затишье, почтеннейшая мать моя! — Да, затишье… — Ах-хатпи скосила глаза и тут же потребовала властным шепотом: — Ну! Говори, что придумал! Ах, все-таки она была умной женщиной! — Очень удобный момент для паломничества в какой-нибудь дальний храм. Испросить у богов благословения на начало царствования. — Паломничество? И что это даст? Постой, ты хочешь сказать… — Да. Мы с Тейей останемся здесь, в городе. Поедут другие, похожие. — Но… — Но надо проделать все втайне, опираясь только на верных друзей. Царица внезапно вздохнула: — Хочется верить, что таковые имеются. — Имеются, о венценосная мать моя! — напыщенно произнес Ах-маси, имея в виду чернокожего Каликху, своего тезку Ах-маси из Анхаба, командира боевых колесниц Секенрасенеба, да мало ли еще кого. — Жрец Усермаатрамериамон, — немного подумав, посоветовал царица. — Он, несомненно, умен и, кажется, честен. А чати Небхеперсенебу я почему-то не верю — слишком уж сладок и льстив. — Я знаю жреца. — Макс кивнул. — Умен, хитер и коварен. И слишком много теряет в случае нашего поражения. Именно поэтому ему можно довериться. Не откладывая дело в долгий ящик, со жрецом поговорили в тот же день, но уже ближе к вечеру. Главный жрец храма Амона Усермаатрамериамон был давним знакомцем юного фараона и, уловив суть вопроса, удовлетворенно кивнул: — Благодарю тебя, государь, что ты обратился ко мне в таком важном деле! Ах-маси скривил губы: — У меня не так много людей, которым я мог бы полностью доверять. Тебе доверяю. Надо объяснять почему? — В этом нет надобности, мой повелитель. — Жрец — высокий, мосластый, худой — прищурился, на тонких губах его еле уловимо заиграла улыбка. Такая же, как у Осириса в дворцовом храме под красной от света зари крышей. Они договорились, условились обо всем — встреча прошла в храме Амона, на западном берегу Хапи. Говорили немного, по существу. Жрец взял на себя заботу о «паломничестве», заявив, что сделает все для того, чтобы раскрыть заговор. — Враги, конечно, попытаются убить тебя… точнее, того, кто будет изображать тебя, повелитель. Уж больно удобный случай. Ты все хорошо рассчитал — вряд ли они его упустят. — Нет, друг мой, — махнув рукой, хохотнул Макс. — Ты понял меня не совсем так. Вряд ли враги будут наносить удар… они его уже нанесли! Помнишь, я говорил о золотой пластине в храме Змеи? Думаю, ее нарочно подбросили. Чтоб я нашел. Но сейчас дело в другом — я хотел бы сам, без помех, заняться храмом Мертсегер, богини-змеи. — Храмом Молчаливой Богини? — удивился жрец. — Сам? А почему нельзя кому-нибудь это поручить? — Нельзя, — Юноша упрямо покачал головой. — Такова моя воля! Поверь, так будет лучше. И вовсе не потому, что я никому не доверяю. К тому же меня интересует не только этот храм, но и все другие… в основном — маленькие, неприметные… но почитаемые! Такие ведь есть… и много. Максим понимал, конечно, что объяснение вышло путаное, но уж какое есть. В конце концов, он — великий фараон и не обязан никому ничего объяснять! Ну не говорить же о том, что местные люди, в силу своей особой религиозности и почтительности к различного рода божествам, вовсе не годятся для столь деликатного дела. Даже Тейя — и та вряд ли подойдет, хоть она и способна на многое. Но… она родилась здесь, здесь воспитывалась, росла, как и все, впитывая себя преклонение перед богами. Это почтение, этот страх невозможно было пересилить. А Максим подозревал, что с храмом Мертсегер дело обстоит нечисто, специально интересовался этим. Впрочем, не только богиней-змеей, но и всеми другими храмами, кроме, пожалуй, храма Амона, жрецы которого с приходом захватчиков потеряли бы все. |