Книга Сокол, страница 147 – Андрей Посняков

— В жертву. — Молодой вельможа, прищурившись, посмотрел на тезку. — Ты знаешь местных богов, друг мой?

— Немного. — Ах-маси усмехнулся. — Слышал, что змее поклоняются в Дельте.

— Это я и без тебя знаю. А здесь?

— Мертсегер, молчаливая богиня, часто является в облике змеи. В Уасете даже есть ее храм… не из самых богатых.

— Храм Мертсегер в Уасете? — Брат фараона удивленно вскинул глаза. — Первый раз слышу.

— Я же говорю — он мало кому известен. Так себе храм, нет в нем ни особых праздников, ни достойных жертв. Жрецы, можно сказать, прозябают где-то на окраине Города Мертвых. Мало кто туда к ним и ходит.

— Мертсегер, — тихо повторил вельможа. — Эй, пастушонок, так называли твою богиню-змею?

— Ее вообще никак не называли, мой господин. Но девушки пропадали часто. Их искали… Те, кто отправлялся искать, пропадали тоже.

— И где они исчезали, конечно же, никто не знал!

— Никто, господин. Все стали бояться искать. Нагорье — нехорошее место, очень, очень нехорошее. Говорят, там видели демонов!

— Демонов, — недоверчиво усмехнувшись, Ах-маси спросил пастушка про ведущие в нагорья тропы.

— Есть, есть тропы, — сверкнул глазами тот. — Я даже как-то видел людей… Незнакомцев. Они шли в нагорья с поклажей — черные рабы несли носилки, тюки. Я побоялся следить… А через три дня сожгли нашу деревню.

— А ты?

— Я скрывался в нагорьях — а больше негде! И видел еще людей, носильщиков и погонщиков.

— Погонщиков?

— Да, они гнали скот. Наш скот. А носильщики несли битую птицу. Уток, гусей. И тюки… думаю, что с зерном.

— Скот, птица, зерно… — Ах-маси задумчиво посмотрел на тезку. — Что скажешь, приятель?

— То же, что, видят боги, думаешь и ты, — это все пища! Пища для воинов сетиу. Так вот, значит, где они скрываются — в нагорьях! Может быть…

— Да, дружище! Возьмешь этого паренька, самых сметливых своих воинов, несколько колесниц… В общем, через три… нет, даже через два дня я должен знать все. Где именно расположено войско мятежников, походы к нему, тропы… Все!

— Узнаем! — поднявшись, поклонился Ах-маси пен-Анхаб — Ах-маси, сын Ибаны, правителя Анхаба. — Узнаем. Доложим. Разреши исполнять?

— Исполняй. Да поможет тебе Амон и все наши боги.

Юный начальник разведки вышел, уведя с собой пастушонка.

Нагорья…

Ах-маси немного посидел, подумал, а затем велел вызвать к себе начальника колесниц Секенрасенеба вместе со смотрителем обоза Пенгабом.

— Наши колесницы смогут быстро добраться к нагорьям от берега Хапи?

— Надо смотреть дороги, мой господин.

— Смотри. Где надо — делай ремонт. Торопись, дружище Секенрасенеб, времени мало! Да, Пенгаб, у нас в обозе есть свечи?

— Имеются, господин, — поклонился толстяк-обозник. — Приготовлены для молений Амону перед решающей битвой.

— Держи их наготове, Пенгаб.

— Мы будем молиться?

— Нет. Молиться будем потом, сейчас нужно действовать.

Разведчики вернулись к исходу вторых суток. Уже темнело, и в лиловом небе загорались первые звезды, отражавшиеся в темных водах реки. Нил — великий Хапи — был совсем рядом. Ах-маси нарочно велел свернуть в сторону от песков и нагорий: пусть вражеские лазутчики — а такие, несомненно, имелись на всем протяжении пути — думают, что войско идет к Бехену. Пусть думают… А нагорья можно достать одним быстрым рывком! Посадить часть щитоносцев на колесницы — и все дела.