Онлайн книга «Сокол»
|
Так… На улице тепло — значит, лето, солнце, похоже, только что встало. Что тут поближе-то? Ну, ясно: на том берегу — башня, на этом — смотровая площадка, дворец Шайо, сады Трокадеро… сады… Там же и пруд с фонтанами, в нем, между прочим, купаются туристы, да и вообще — всякого народу полно. Вот и отдышаться немного. Пересидеть, подумать… — Ах-маси… Я хочу… Ну, это… — Писать, что ли? — Угу. — Тоже мне проблема. Писай здесь. — Здесь?! — Девушка вскрикнула с неподдельным ужасом. — Прямо на улице?! Что, здесь поблизости нет уборной? — Есть, но тогда придется немного потерпеть. — Я потерплю. Идем же! Взявшись за руки, они пошли вдоль реки по авеню Кеннеди, на которой было куда больше машин, чем редких прохожих. Росшие на набережной липы и тополя сияли свежей зеленью, голубело над головами небо, а в бирюзовых водах реки весело отражалось солнце. Париж, Господи! Неужели Париж! Случилось наконец то, о чем давно мечтал! Вернулся-таки домой, и не один, а с любимой! Случилось. И пусть в кармане ни гроша, да и нет самих карманов — пусть! Главное, дома. Ну, почти что дома. — Эх, Тейя! Ты даже не знаешь, как я тебя люблю! — Я догадываюсь. И догадываюсь, что все эти места тебе хорошо знакомы, так? — Тей-я! — Да молчу, молчу. Но когда мы уже поговорим? И… когда же будет уборная? — Скоро, скоро, милая. Тебя не удивляют эти самодвижущиеся повозки? — Больше удивила железная змея. А эти… — Повернув голову, девушка посмотрела на проносящиеся мимо автомобили. — Они не кажутся мне угрожающими. Веселенькие такие! Ой, и сколько девушек сидит в этих повозках! А помнишь, мы с тобой ехали в колеснице, ты взялся управлять и мы перевернулись? — Я взялся управлять?! Да ты же сама всучила мне вожжи! — О, боги, да где же уборная-то?! — Говорил тебе, надо было пописать в туннеле! Тейя оскорблено фыркнула: — Справлять свои дела на улице?! Так не поступают даже простолюдины и слуги! — Ладно, ладно, не дуйся. Придем сейчас, вот поднимемся на этот холм. Максим украдкой посматривал на девушку, ожидая увидеть в ее глазах безграничное удивление, восхищение и страх. А вот ничего подобного! Тейя оценила только башню: сказав, «миленькая», а вот сады Трокадеро с фонтанами, скульптурами и прудом вовсе не произвели на нее особого впечатления. Макс даже несколько обиделся за Париж: — Как тебе холм, дворцы, лестница? — Неплохо. Но, знаешь, у нас в Уасете не хуже! Ты сам увидишь. — М-да… Туалеты во-он там. — Что? — Ну, уборная. Пошли, я тебя провожу. Показав девушке женский туалет, Макс тут же свернул к мужскому и сморщил нос — больно уж сильно пахло хлоркой. Справив свои дела, вышел, встал у деревьев, дожидаясь девушку. Та вскоре появилась и, подбежав к возлюбленному, хмыкнула: — Это уборная для простолюдинов? — Хм… Пусть так. — Как там ужасно пахнет! И знаешь, вовсе не тем запахом, что производят все люди. — Ладно тебе, пошли. Они улеглись прямо на траве, под солнцем, среди многочисленных загорающих туристов. Кто-то купался в пруду, под фонтанами, кто-то загорал, какой-то толстый месье в очках читал газеты. — Я тоже хочу искупаться! — Тейя ухватилась за подол своего импровизированного платья. — Эй-эй! — вовремя среагировал Макс. — Только не вздумай его снимать! Купайся так, в одежде! Надеюсь, нас не заберут в полицию. |