Онлайн книга «След на болоте»
|
— Мотоцикл… Темный такой… Черный аль темно-синий — от тут в точности не скажу… «Ковровец» аль «Минск»… похожее что-то… Может, немецкий, трофейный… — «ДКВ»? — Ну, это… да… — А такой мотоцикл по Ляхтинской дороге проедет? — Хо! А чего ему не проехать-то? Коли что, дак и руками можно вытянуть — легкий! Немного помолчав, Мезенцев задал, наконец, главный вопрос: — Андрей Васильевич, а вот как вы считаете — молодой был мотоциклист или старый? — Дак уж не старик! Молодой… Больно уж шустрый! И это — рожа бритая да-ак. Круглая такая… молодая… — Круглая… И — ни бороды, ни усов… Ага-а-а… * * * Утром Женя проснулась по местным меркам довольно поздно — полдесятого! Вчера засиделись с родителями, потом смотрели по телевизору фильм про майора Вихря, а вечером девушка крутила радиолу — на коротких волнах поймала интересную передачу про «Битлз». Все это были «вражеские голоса», то ли Би-би-си, то ли еще что-то подобное, и, конечно же, советской студентке, тем более комсомолке, слушать все это было ну никак не к лицу… Но уж больно хотелось! Рассказывали про последний альбом «Битлов», который еще называли «Белым». Вышел он еще в прошлом году, но песен с него Женя не слышала, их даже в студиях звукозаписи еще не было… Ей понравились две песни — бодренькая «Облади-облада» и романтическая «Пока моя гитара тихо плачет». Комната Жени располагалась сразу у входа, за круглой печкой-«голландкой». Небольшая, но уютная, оклеенная вырезками из журналов мод, фотографиями и цветными открытками с видами Риги, где жила старшая сестра. Ратушная площадь, Домский собор, церковь Святого Петра… без шпиля. Ну, когда-нибудь и шпиль восстановят… Поднявшись с кушетки, она распахнула окно и, выставив на подоконник проигрыватель, поставила недавно купленную пластинку американского певца Дина Рида. Под нее делала зарядку и подпевала: — Э-э… Лиза-Лиза-Лиза-Лиза Лизабет! В таком-то вот виде ее и застала почтальонша Пелагея Елагина… — Ой! А я смотрю — кто? А это ты. Женя! А чего голышом? — Так я ж дома! Здравствуйте, тетя Пелагея. Чайку хотите? — Не-е… Некогда, работы хватат. Ты вот лучше мне в извещении на бандероль распишись… Небольшая, юркая, тетка Пелагея от природы обладала столь зычным и могучим голосом, что могла свободно заглушить сирену. — Из Тарту… Это где хоть, Женечка? — В Эстонии… — А-а-а… Гляжу, частенько тебе оттуда пишут… Ухажер, поди? — Ой, скажете тоже, тетя Пелагея! — отмахнулась Женька. — Сначала выучиться надо, а уж потом об ухажерах думать. — А вот это правильно, Женечка. Правильно! Никуда эти парняги не денутся. А вот в этом вопросе, пожалуй, юная мадемуазель Колесникова могла бы с почтальоншей и согласиться. Хотя… — Тетя Пелагея, почта до скольки сегодня работает? — Дак как обычно, до шести. С часу до двух — обед! — Заеду… Спасибо! Окатившись бодрящей водичкой в летнем душе, Женя накинула на плечи старую отцовскую рубашку и побежала в дом — собираться. Наскоро попив чаю с овсяным печеньем, прикинула… Сегодня нужно было поспеть в три места… даже в четыре! Во-первых — в Дом пионеров, переговорить с директором насчет похода. Во-вторых — мама просила зайти за молоком к Анне Кузьминичне Семушкиной, пенсионерке. Та держала корову и коз, и вот уже около года Колесниковы покупали у нее молоко по сорок копеек за литр. Вообще-то, разливное в магазине продавалось за двадцать восемь копеек, и по сорок было дороговато, но в магазине-то поди еще возьми — очередь! Да и невкусное там молоко, как считал Александр Федорович. Будучи завгаром, он получал сто сорок рублей, плюс еще премии, ну и жена, бухгалтер, — сто десять. Так что денег в семье хватало. Правда, еще дочку нужно было учить, но Женя старалась, сессию всегда сдавала прилично и стипендию получала. Вот и сейчас прихватила с собой учебники и конспекты… Зачет зачетом, а экзамен по средневековому праву — о-очень непростой! Как и преподаватель… |