Онлайн книга «Поручик»
|
— И где такое письмо взять? — Так при полицейском участке – конторы… Ах да, да, с 1803 года они так и назывались – «конторы адресов», позднее – «адресные экспедиции»; обязательной регистрации, кроме крестьян, подлежали прислуга, дворники, гувернеры, мастеровые… Подобный «паспорт» был не нужен лишь дворянам, купцам первых двух гильдий, профессуре, учителям, почетным гражданам городов, духовенству… — И без подобного письма никого в почтовую карету не посадят? — Не посадят, барин! Застав-то на дорогах сколько! А вот это верно… Как же Вера тогда… Молодой человек вдруг хитро прищурился: — И что, если кто-то вдруг захочет… без грамоты… в тот же Петербург? — Ну-у, барин, не знаю, – развел руками Егор. – На почтовках – точно нет. Заставы на тракте! А вот на карбасе… Рыбацких-то хуторов да мыз полно! Та же вон, Йыэсуу – рядом совсем. И высадить можно не в самом Петербурге… Зачем карбасу в порт заходить? — Та-ак… – озадачился Сосновский. – И дорого ли берут за перевоз? — Да с кого как, барин, – Карасев пригладил бороду. – Как сговорятся. — А почтовка до Петербурга сколько берет? — Три рубля летом и два с полтиной зимой. Там ведь, батюшка, и дороги есть платные! За так не проедешь… А извозчика коли в Нарве нанять, так тот десятку возьмет, а то и поболе! Зато с ветерком! Карбасник же… думаю, и на рубль согласится. Дали бы! — Хм, интересно, – протянул поручик. – А епанчу за сколько можно продать? Епанчей назывался широкий и тяжелый мужской плащ с капюшоном… — Епанчу? – мажордом задумался. – Недавно ливрею с золотым галуном продавали, просили семьдесят рублей! — Хорошая епанча. Английское сукно, галун серебряный… — Ну-у, рублей пятьдесят… Ну, тридцать – уж точно! — Что же… благодарю, Егор! Значит, карбасники, говоришь, на хуторах рыбацких… Тридцать рублей за епанчу. Пусть так… Вера – девушка умная, тем более тут уже наверняка разобралась, что к чему. Так что продаст, не попадется. Верно, уже продала… Значит, деньги у нее есть… Слава богу, не голодает! И в Петербург запросто доберется… а там… Где-то объявление видел… Антон взял со стола газету, ту самую, с объявлениями о продаже девушек… Ага… «сдается благоприличному господину или госпоже… трехкомнатная квартира в доходном доме на Сенной, с конюшней. Просят в месяц восемь рублев, без прислуги». Ну, вот! А, если еще и одежку приличную прикупить… да дать не восемь, а, скажем, десять… Так, верно, и «прокомежную» грамоту не спросят… Ах, Верка, Верка, какая ж ты молодец! Молодец-то молодец… Однако как же тебя в Петербурге найти-то? * * * Раненько утром Сосновского разбудил неожиданный визитер. Вернее, разбудил-то верный управитель Егор Карасев, с докладом о визитере. — Господин Неухов, Кирила Петрович к вам, барин, с чрезвычайным визитом! — Кто-кто? – Антон едва продрал глаза. Гера, сестра, вчера явилась поздно. Пока ужинали, потом сели в фанты играть да в лото… Так почти до утра и заболтались! — С чрезвычайным визитом? — Именно так он и сказал, барин! И еще добавил, что для вас – очень важные вести. — Ну, коли так – зови… – вскочил с кровати поручик. – И лакея пришли – одеваться. Надев кюлоты, молодой человек глянул в окно. Судя по солнышку было, верно, часов восемь – сенные девчонки уже выгнали птицу и теперь пропалывали огород. Песен пока что не пели – опасались разбудить господ. |