Онлайн книга «Поручик»
|
— Кирилл Петрович? Рад видеть! Как сам? Как братец? Ступив на широкую лестницу, Самосины заинтересованно обернулись… — Знакомого встретил… – Антон смущенно развел руками. – Вы поднимайтесь пока… А я быстро! — Да ничего, ничего… Насколько помнил поручик, с младшим Неуховым они были на «ты», поэтому обошлось без дальнейших церемоний. — Кирилл, выручай! – оглянувшись, Сосновский ухватил знакомца за пуговицу. – Понимаешь, продал спьяну девок… А о сестрице-то не подумал! Она ж к ним привязана, к этим девкам. Ох, и устроит мне! — По рукам ударили? – деловито уточнил Кирилл. — Ну да… — Ладно! Придумаю что-нибудь… Сам вашей купчей займусь! — Вот, спасибо! Я… я потом… — Ну, поднимайся уже… Что стоишь? Кабинет Неухова в судебном присутствии выглядел о-очень солидно. Большую часть его занимал огромный конторский стол, крытый темно-голубым английским сукном, вполне гармонирующим с голубым штофом, коим были обиты стены. За столом – два окна с тяжелыми коричневыми портьерами, в простенке – парадный портрет императрицы. На столе – бронзовый письменный прибор, рядом – шкафы и конторка с какими-то ящичками, видимо – картотекой. Да и сам провинциальный секретарь, хоть и не велик чин, выглядел соответствующе: черные чулки, кюлоты, черный камзол, черный, с серебряными пуговицами, кафтан и белая сорочка с таким же бантом. Строгий напудренный парик с буклями. Посмотришь, ясно – чиновник! — Прошу, господа, – усевшись за стол, Неухов кивнул на стулья для посетителей. – Значит, купчую? Прошу назвать имена. Окунув гусиное перо в бронзовую чернильницу, секретарь тщательно все записал, подошел к конторке… «Сейчас вот скажет – в угоне ваша машинка-то!» – почему-то подумал Антон. Именно так Неухов и заявил… Ну, почти… Оторвавшись от картотеки, обернулся, посмотрел строго: — В залоге ваши девушки-то, однако! Ай-ай-ай! — Как так – в залоге? Глава 6 Санкт-Петербургская губерния, где-то под Нарвой. Июнь 1787 года В залоге! Вот так вот… А если б купчую все же составили, а уж потом, с течением времени, выяснилось бы про залог? Так, кстати, и поступали нечестные на руку люди, а попросту говоря – подлецы. И что же, получается, он, поручик Сосновский – подлец и негодяй? Человек без чести и совести? Заложенных девок хотел продать… Ну, нечего сказать, подсуропил господин Неухов – придумал! — Третьего дня сестрица ваша, господин Сосновский, Гермогена Авдеевна, приезжала в Нарву за шляпками, – как ни в чем не бывало пояснил секретарь. Антон тотчас же закивал: — Да-да, ездила! Шляпки французские привезла – хвастала… — Так вот, денег-то ей не хватило, так она заняла в долг у некоего банкира, имя которого я не могу разгласить, – с белым бесстрастным лицом продолжил Неухов. – Здесь же, в суде, и была составлена закладная… на трех девиц, Ефимову Аграфену, Пахомову Марью и Пистимею Безродную. — Пистимею-то мать ее от заезжего молодца прижила, – на всякий случай пояснил господин поручик. — По принятым в суде правилам, мы обязаны известить владельца поместья… Вас, господин Сосновский… – тут секретарь галантно поклонился. – В течение недели. Однако же неделя еще не прошла… Извещение вам будет отправлено почтой. Хотя, коли вы здесь, так могу составить и сейчас. — Да-да, пожалуйте-с, – рассеянно промолвил Антон. – Ах, Гера, Гера, сестрица… Так ведь мне ничего и не сказала! Куда там… Целый день перед зеркалом скакала, шляпки мерила… Ох, господа мои, как же мне стыдно-то! Это я ж, получается, вас в заблуждение ввел! Господи, господи… |