Онлайн книга «Поручик»
|
— О! «Пельмени»! — А я так их и не очень люблю. Я Петросяна больше… Ой! Сейчас же сериал, турецкий! Одновременно с просмотром очередной серии про лощеных турецких мачо и прочую любовь-морковь Клавдия Степановна шустро накрывала на стол. Появились и обещанные котлеты, и томленная в русской печи картошечка, и вчерашние щи, и пироги – ну, как же без пирогов-то? — А вот еще толчёнка есть и каша! – никак не унималась хозяйка. – Все томленое, с пеночкой! — Э… толчёнка – это что? – улучив момент, негромко переспросил Щеголев. — Это… м-м-м! Это такое кушанье – толченая картошка с молоком, запеченная в печке. Обязательно попробуйте! Оближете пальчики, – заверил Антон. — Что вы говорите, друг мой? Ну, тогда – да-а… — Что-то вы плохо едите… Вот я ж дура-то! Как там Эльвира-то говорила – склероз! – Клавдия Степановна всплеснула руками, словно бы вспомнила что-то очень важное, о чем на радостях совсем забыла. И ведь и в самом деле важное! — А вот! Шмыгнув на минуточку в сени, хозяйка водрузила на стол… бутылочку клюквенной водки! — Это хорошая, эстонская. Из старых запасов еще. Водка, конечно, была финской, но в этих местах все иностранное называли «эстонским». В не столь уж и старые времена, еще до всех известных событий, жители Ивангорода просто ходили в эстонскую Нарву пешком, за продуктами в местные магазины. Там выходило дешевле, да и идти-то недалеко – речку по мосту перейти. Тем более что у многих в Нарве еще с советских времен остались если не родственники, так добрые знакомые точно. Отказаться опять было нельзя! Выходит, у одной пили, а у другой – побрезговали? Не дело. — Ну-у… разве что самую ма-аленькую рюмочку! За вас, Клавдия Степановна! — Ой, что за меня-то? Виктор Иваныч у нас нынче – герой! За его здоровье и выпьем. Что ж – не поспоришь… Домой два «непьющих» товарища явились вполне веселенькими. Конечно, не так, чтобы очень – песен петь не тянуло или, боже упаси, драться… Потянуло на разговоры. Завалившись на диван, Антон принялся расспрашивать архивариуса про таинственный вектор времени и все, что с ним связано. — И что, и раньше так люди пропадали? Почему же никто не замечал? Я же про Веру – заметил! — Потому что вы – не такой, как все, – добродушно отозвался Щеголев. – Я же говорил как-то. Для всех остальных попавшие в жернова «вектора» люди никогда и не существовали – их не было! — И… для вас? — И для меня. — Но вы ж мне поверили! — Я же ученый! И занимаюсь… занимался… именно этой темой. Которой наконец-то снова занялся! За что вам большое спасибо, Антон! – чуть помолчав, Виктор Иваныч посмотрел в окно. – Чудесный какой вечер… Темнеет уже. И колокольня эта – так таинственно, мрачно… — Почуганово. Проклятые места. Поднявшись, молодой человек встал рядом и приоткрыл форточку… почувствовав вдруг что-то неведомое, недоброе… будто кто-то сейчас разглядывал его, словно букашку под микроскопом… С той же колокольни… Далековато, конечно… Но если в бинокль… Черт! Что за мысли дурацкие в голову лезут? Кому мы тут нужны? Вот ведь, опьянели все-таки… да-а… Глава 3 Санкт-Петербургская губерния. Конец восемнадцатого века — Барин, вставайте! Маменька кличет! Да просыпайтесь вы уже… Антон недоуменно распахнул глаза. Его трясла какая-то абсолютно голая девица со светлыми распущенными волосами, довольно приятненькая на вид, даже красивая, но какая-то взбалмошная… Молодой человек откуда-то знал, что звали ее Агафья и была она… была она его крепостной девкой, то есть имуществом. |