Книга Легионер, страница 96 – Андрей Посняков

— Римлянин и его слуга-бригант, – указав на обоих, громко пояснил высокий молодой воин. Седобородые старики и друиды в белых одеждах, сидевшие на лавке под высоким деревом, важно кивнули:

— Этих в шахту. Надсмотрщики жаловались, что там давно некому работать!

— Этих бы надсмотрщиков да самих заставить крошить руду, – неожиданно предложил стоявший у самого дерева коротко стриженный парень с наглым, но вполне симпатичным лицом, одетый в длинную голубую тунику. – Зажирели там все. А у некоторых, между прочим, нет даже слуги. Я бы взял вон того. – Он кивнул на Гету.

— Помолчи, Ферадах, – недовольно обернулся один из дедов. – Ты еще слишком молод, чтобы иметь слугу.

— Я молод? – Парень нахально скрестил на груди руки. – Да мои песни распевают во всех прибрежных селениях, мало того, они дошли и до Айлеха за морем!

— Мад Магройд сказал – этих двоих отправить в шахту, – как-то виновато пояснил воин.

— Ах, Мад Магройд сказал, надо же? – взвился Ферадах. – У него, небось, полно слуг, а я, надежда олламов, увы, вынужден прозябать в бедности. Может, мне стоит пропеть Маду Магройду песнь поношения? Или немного поголодать против него? А?

— Уймись, уймись, Ферадах! – поднялся с лавки высокий тощий друид со злым надменным лицом и крючковатым носом. – Прошу тебя, ради Морриган и Дон, уймись. Пока прошу… – крючконосый зловеще прищурился.

Воспользовавшись происходящим, Рысь пихнул Гету плечом и шепотом посоветовал напроситься в слуги «к тому молодому хлюсту».

— Ты понравился мне, господин! – тут же возопил мальчик. – Я слыхал твои песни, поистине, они чудесны!

— Вот видите?! – приосанился Ферадах. – Он и сам просится.

— Эти. Двое. Пойдут. В шахту! – угрожающе произнес крючконосый. – Так сказал Куид Мад Магройд, так говорю и я, Даймин Дамаргайт, учитель друидов. И если кто-то вдруг соберется голодать против меня или петь песнь поношения, клянусь посохом Луга, тот сильно пожалеет об этом!

— Ну, как хотите. – Ферадах сплюнул и, развернувшись, быстро зашагал прочь.

Рысь проводил парня долгим внимательным взглядом, словно бы хотел получше запомнить этого молодого друида или кто он там был.

— В шахту так в шахту, – вздохнув, пожал плечами Гета. – Хорошо хоть еще не повесили вверх ногами на ветках какого-нибудь священного дуба!

— А он у них есть, этот дуб? – усмехнулся Рысь.

Мальчик грустно улыбнулся:

— Наверное, есть.

Под охраной нескольких воинов пленки вышли на окраину селения и мимо пастбища и ручья направились в горы по узкой, а местами и весьма опасной тропинке. Остались внизу ели, березы и сосны, потянулись вересковые пустоши и скалы, одна из которых выделялась своей высотою и основательностью.

— Пришли, – обернувшись, шедший впереди воин жестом приказал пленникам обождать и, приложив ладони ко рту, гулко позвал: – Каим! Эй, Каим!

Рысь так и не смог понять, откуда вдруг взялся коренастый полуголый раб в ошейнике и с бритой наголо головою, к тому же еще и немой. То ли он скрывался в какой-нибудь расщелине, то ли в кустах, то ли еще где.

— Каим, закуй этих! – приказал воин.

Ага, значит, где-то здесь рядом была и кузница. Ну да, вон она, за коричневым выступом скалы. А чуть выше располагался какой-то большой сарай, куда пленников повели уже после того, как их руки и ноги сковали длинные тяжелые цепи. В сарае оказалась обычная римская лебедка с толстым канатом, уходящим куда-то в пропасть. Один из воинов заглянул прямо в черный провал и громко крикнул: