Книга Легионер, страница 22 – Андрей Посняков

— Так и пусть хлынет! – молодой легионер рассмеялся. – Или у нас крыша течет?

— Ой, не буду врать, господин, – вздохнул Гета. – Не знаю, может быть, и течет.

— Как же ты покупал? Впрочем, чего еще ожидать за такую цену?

Они едва успели пройти с десяток шагов, как кто-то громко позвал Юния от ворот. Обернувшись, Рысь узнал старого центуриона и, приказав слуге ждать, почтительно приветствовал своего командира:

— Аве, Генуций!

— И тебе не кашлять. – Центурион поплотнее закутался в плащ. – Ты, говорят, сразился с каким-то притеном?

Юний кивнул.

— И ведь победил! Эвон как разорался Верула, – старый воин неодобрительно скривился и понизил голос: – Кажется, Домиций набивается к тебе в покровители? Будь с ним поосторожней, он не так прост, как иногда делает вид. Наверняка переманивал тебя в свой манипул?

— Переманивал, – кивнул Рысь. – Но я не согласился.

— И не соглашайся, парень! – Центурион задумчиво поскреб подбородок. – Хотя, конечно, твое дело, но… Я бы на твоем месте не поддавался ни на какие его уговоры. Верула – себе на уме. Да, когда ты ему нужен, он в лепешку расшибется, чтобы сделать для тебя все. Но как только надобность в тебе минует… Вытрет ноги и выбросит, как старую циновку.

— А в когорте Домиция любят, – возразил Юний.

— Любят… За то, что слишком уж он добр.

— А разве это плохо – быть добрым? – удивился Рысь. – Добрый ведь куда лучше, чем злой, и…

— Только не в качестве командира манипула! – резко оборвал центурион. – Надо бы сурово наказать заснувшего на посту часового – Верула же лишь пожурит, а когда нужно применить силу и власть – ринется уговаривать. Всегда улыбающийся, веселый – ему очень нравится, когда его любят… и он сам вызывает эту любовь. Ищет дешевой популярности, как какой-нибудь гладиатор! Не верь ему, Юний. И триста раз подумай, прежде чем ответить на его предложение.

— Но он мне пока ничего такого не предлагал! Ну, кроме приглашения в свой манипул.

Старый легионер усмехнулся:

— Не бойся, еще предложит. И очень даже скоро. Впрочем – тебе выбирать.

И ведь центурион оказался прав! Прав в полной мере! Едва Юний и Гета успели зайти в хижину, как их тут же приветствовали:

— Ну наконец-то явились!

Оба – и молодой господин, и слуга – вздрогнули. Рысь быстро протянул руку к прислоненному к стене пилуму. Голос раздавался с ложа – видно, там, на красивой, недавно купленной на торгу циновке как ни в чем не бывало развалился чужак! Лицо его из-за темноты нельзя было разглядеть, вполне возможно, это и был кто-нибудь из хороших знакомых, но это уж верх наглости – улечься на ложе в отсутствие хозяина.

— Оставь в покое дротик, дружище Юний, – хрипло засмеялся неведомый ночной гость. – Это я, Домиций.

— Верула? – удивленно переспросил Рысь. – Что ты здесь делаешь?

— Дожидаюсь тебя… Нет, не вели слуге зажигать светильник! – предостерег Домиций. – Пусть лучше выйдет и посторожит на улице от лишних ушей.

— От лишних ушей? Зачем?

— Затем, – с нажимом отозвался Верула. – Сейчас как раз удобный случай.

— Ну, хорошо, – вспомнив предостережение центуриона, Юний согласился. – Гета, выйди и посторожи у дверей.

Слуга молча выскользнул из хижины. Скрипнуло ложе.

— Садись куда-нибудь, не маячь, – по-хозяйски предложил гость. – Беседа может оказаться длинной.