Книга Рудиарий, страница 87 – Андрей Посняков

— Ну, наконец-то ты перестал болтать с толстым Капулием! Кстати, опаснейший тип, держись от него подальше, – с улыбкой предупредила девушка и поинтересовалась, осталось ли в желудке Юния достаточно свободного места, чтобы наполнить его изысканным ужином.

— Ты что, хочешь меня угостить? – удивился юноша.

— Хочу, – девушка кивнула. – Ведь ты же угощал меня! Теперь моя очередь. Идем?

— Ну, пошли, – Юний пожал плечами и вслед за девчонкой вышел на улицу.

И в самом деле, неплохо было пройтись под ярким весенним солнышком, да не здесь, в застроенных унылыми доходными домами трущобах, а где-нибудь в центре, на форумах, – а они, похоже, туда и шли. Миновали поле Агриппы, портик комиций, свернули куда-то на Квиринал и, весело болтая ни о чем, направились к Соляным воротам.

— Там есть одна чудесная харчевня, – смеясь, пояснила Лация. – Тебе понравится, вот увидишь.

Она сегодня казалась какой-то не такой, не циничной девицей, ублажающей своим молодым телом всех, кто способен заплатить хотя бы малую толику, а только что вышедшей в свет аристократкой или, нет, крестьянской девчонкой, впервые приехавшей в Рим и смотревшей на все широко распахнутыми удивленно-радостными глазами.

— Вон, смотри, смотри, – она кивала на воробьев, – как смешно они дерутся… А вот мальчишки бегают – спорим, тот, светленький, прибежит быстрее? А давай и сами – наперегонки?

Не дожидаясь ответа, Лация подобрала тунику – вполне добротную и даже не из дешевых, видно, что новую. Да и яркая сине-голубая накидка на ее плечах тоже явно была приобретена недавно, как и настоящие золотые серьги в ушах.

— Ты, вижу, разбогатела, Лация? – скосил глаза Юний. – Но, кажется, и я вполне могу заплатить за еду.

— Ах, оставь, – беспечно отмахнулась та. – Пусть сегодня будет мой праздник.

Столь расхваленная девчонкой харчевня находилась на постоялом дворе, располагавшемся у Соляных ворот, в самом конце виа Салария – тенистой улицы, усаженной по обеим сторонам липами.

Едва поднявшись в отдельный кабинет, обставленный как самый настоящий таблиниум – три ложа, небольшой столик, подставки для амфор с вином, – Лация тут же принялась сорить деньгами, заказывая всевозможные вкусности, да еще столько, сколько, по здравом размышлении, уж никак было не съесть. Дорогое фалернское вино, устрицы, мидии, жаренные в сметане карпы, оливки, сладкое из маринованного египетского тростника – чего только не оказалось на столе в один миг! Юний не отказывался, запивая все это разбавленным настоящей морской водой вином, а Лация просто-таки лучилась счастьем, искоса посматривая на музыкантов, которые отражались в большом зеркале из полированного серебра, висевшем на дальней стене.

Напившись вина, девушка нетерпеливым жестом руки прогнала музыкантов и, встав с ложа, подошла к Юнию, поднимая вверх руки.

— Сними с меня тунику, – облизав губы, попросила она. – Эту ночь я дарю тебе… Дарю бесплатно – потому что хочу так. Только одно условие – не гладь меня по спине. Вообще не обнимай, я сама…

Беспрекословно выполнив просьбу девушки, Юний хотел было обнять ее, но, вовремя вспомнив, просто улегся на ложе. Освободив юношу от одежды, Лация прижалась к его груди, и Юний почувствовал на губах соленый вкус поцелуя. В зеркале на стене отразилась голая спина девушки, вся покрытая страшными шрамами, словно ее высекли где-нибудь на конюшне, как провинившуюся рабыню! И высекли от души, с полным знанием дела.