Онлайн книга «Последняя битва»
|
— Нет. — Тогда теперь ты, Глеб. Писец откашлялся и довольно толково доложил о беседе с «подлым людом», сиречь с конюхами, плотниками, постельничими и прочими слугами. Все они, как один, твердили о каких-то жутких и непонятных вещах, творящихся по ночам у старой мельницы. — И Августа-кормилица старую мельницу нехорошо поминала, – тихо сказала Ульяна. – Она по-польски говорит, не все понятно. — Та-а-ак, – подвел итог Раничев. – А ну-ка подробнее! А вот подробнее не получилось. Похоже, и впрямь, никто из рассказчиков ничего толком не знал и лично не видел, а только передавал слухи. Все сходились в одном – рычание, лязг, какой-то жуткий – «словно из ада» – запах. И больше никакой конкретики не было! Оставалась, правда, еще надежда на Осипа… Которую, увы, Рваное Ухо не оправдал. Вернувшись от поваров, рассказал то же самое почти слово в слово. Выслушав, Иван лишь покачал головой да, хмыкнув, поинтересовался мельницей – где именно расположена да кому принадлежит? — Расположена на реке у деревни Зеевальде. — Да нет же, не у самой деревни, в отдалении, ближе к озеру! — Так я и говорю – у озера! — Цыц! Чья мельница-то? — Орденская. Но заброшенная – там колесо да плотину чинить надо, орденские братья уже приезжали, осматривали, так что, наверное, скоро починят. — Так… – Раничев выпроводил ребят и задумчиво уселся на ложе: по всему выходило, следует немедленно заняться мельницей! Может быть, даже завтра, на охоте. А что, притвориться, что заблудился, а сам – спуститься с холмов к реке – ее из замка видно, – а там вдоль по течению выйти к озеру. Мельница не иголка, отыщется. Иван не ложился, ждал одного визита. Зажег свечку да все мерил покои шагами, думал. Если сейчас все разъяснится, выяснится, кто предатель, то – что? Как себе вести с соглядатаем? Избавиться, предварительно допросив, или повести игру потоньше? Ага, вот наконец-то стук! Иван быстро отворил дверь, впуская в покои пажа. — Входи, Генрих. Ну как? Мальчишка молча протянул свиток. — «Великому князю рязанскому Федору Олеговичу челом бьем. О том скажем: Ивашко-боярин, коего ты посылал с важным делом, отложился к орденским немцам, православную Христову веру предав. Оттого многие убытки княжеству будут. Челом бьют верные слуги твои – Осип Рваное Ухо, Глеб Мелентьев, писец, приказчик Савва да девица Ульяна». – Прочитав, Раничев покачал головой: ну и ну! Хитер, собака, хитер, ишь как обставился – сразу четырьмя именами подписался. Зачем? Мог ведь и вообще не именоваться никак. Видать, для большей достоверности: вот, мол, сему раничевскому предательству и свидетели имеются, аж целых четверо! Хитер… Иван быстро взглянул на пажа. — Кто передал письмо? — Никто. – Генрих пожал плечами. – Лежало на столе в людской, сверху приписана просьба – передать русским купцам, и деньги – два талера. Солидная сумма, дон Хуан! Отдать вам? — Оставь себе, парень. — Так я правильно выполнил просьбу? — Правильно. Ступай, ступай… Передай своей госпоже мое большое спасибо. Поклонившись, паж вышел, и Раничев, не сдерживая больше гнева, с яростью бросил письмо на пол: — Ну хитер, гад! Хитер… А юный паж между тем, как верный слуга, отправился с докладом к хозяйке. Остановившись у двери, расчесал костяным гребнем волосы, постучал. |