Книга Последняя битва, страница 64 – Андрей Посняков

Иван неспешно ехал впереди, а свита его – миннезингеры – шагала пешком, рядом.

— В английских, французских, немецких и прочих землях, – сидя в седле вполоборота, поучал Раничев, – менестрели, они же труверы, они же миннезингеры и еще не знаю кто – люди, в отличие от наших скоморохов, сословия знатного. И что с того, что странствуют? Зато сами сочиняют песни – баллады – сами исполняют и, поскольку благородных кровей, являются желанными гостями в любом замке, хоть бы и в королевском. Сами посудите, что обычный рыцарь в жизни своей видит, особенно если большой войны нет, а есть только обычные междоусобные стычки? Ну сделает вылазку со своим сеньором, ну раза два в год в ристалище поучаствует – в турнире – ну тяжбы крестьян своих разберет – а остальное время – особенно зимой да осенью – сидит в своем замке сиднем, как чистый бирюк, информации об окружающем мире – ноль, развлечений тоже почти никаких – тут с тоски взвоешь!

— Чудно, – покачал головой Осип. – Чтоб бояре-рыцари в скоморохах хаживали?! Ну одно слово – немцы!

— И вы ведите себя, как подобает, – не уставал поучать Иван. – Держитесь скромно, но с достоинством да не забывайте улыбаться – людям это нравится. Что будут говорить – перетолмачьте.

— На русский перетолмачивать? – вполне резонно поинтересовался Савва. – А ну как кто из немцев русскую речь ведает? Скажет – ничего себе – кастильский рыцарь!

— А ведь верно, – сразу озаботился Раничев. И как же он упустил столь важный момент? Конечно же, Савва прав, тевтонцы, а уж тем более те же поляки – вассалы Ордена. Раничев хмыкнул – надо же, как бывает: поляки – и вассалы тевтонцев! Раньше-то он специально немецкие рыцарские ордена не изучал, но вот насчет Грюнвальдской битвы хорошо помнил, что «немецкие феодалы были полностью разгромлены польско-литовско-русскими войсками».

— Вот что, – подумав, заявил Иван. – Скажем – из Литвы едем, а в Литве, как всем известно – говорят по-русски. Государственный язык! Вот и научились, а теперь – практикуемся, чтоб не забыть. И в самом деле, не на кастильском же наречии мне с вами гутарить? Я его уж и подзабыл, в отличие от латыни. О, во-он, видите, у реки возы? Догоните, спросите про рыцаря с гербом-оленем. Может, знают, где его замок?

— Может, вон тот? – Ульяна показала на серые башни, высившиеся на соседнем холме слева. – Или – тот. – Она кивнула направо. – Или вон там, впереди. Как много здесь людей проживает – всюду городки – замки, как ты их называешь – деревни. И деревни большие – не как у нас.

Девчонка вела себя так, словно между нею и Раничевым ничего не произошло, словно бы не было той самой ночи. Честно говоря, Иван и не очень-то хотел ее брать к немцам – да вот пришлось, настояла, клятвенно обещав тайно присматривать за всеми троими парнями. Кто бы за ней присмотрел?

— Да, есть такой рыцарь! – вернувшись, радостно сообщили ребята. – Зовут Здислав из… Панина или Панена. Поляк, но живет здесь, на орденских землях. Их тут много живет… и те крестьяне тоже поляки.

— Где ж его замок?

— Сказали, идти сначала прямо до замка какого-то Вольфрама фон… – Осип наморщил лоб. – Забыл, как… В общем, до замка с лазоревым орлом на серебряном поле… Или – с серебряным орлом на лазури. Там, на башне – хоругвь должна быть. А от него – направо, к реке, а там через мост – и уже рядом.