Онлайн книга «Последняя битва»
|
— Хей! – подойдя к амбару, обернулся вдруг кто-то из близнецов. Ага! Раничев усмехнулся: похоже, замковая скоба все ж таки соскочила. А ведь, кажется, вполне надежно забил. Тевтонцы быстро подбежали к амбару, осмотрели скобу, гвозди. Пожали плечами – видать, решили, что доски просто рассохлись – а что тут еще решишь-то? Тем не менее фон Райхенбах что-то отрывисто сказал брату Альбрехту. Тот кивнул, подозвал хромого и, жестикулируя, передал приказ. Выслушав, хромой набрал в грудь побольше воздуха и заливисто свистнул, да так громко, что присели привязанные к кустам лошади. Примерно минут пять со стороны леса послышался топот – Раничев замер, увидев бегущих кнехтов. В белых плащах с черными орденскими крестами, с мечами, копьями, алебардами. Пять, десять… пятнадцать! Н-да-а… Иван разочарованно вздохнул. «После споем с тобой, Лизавета…» Полтора десятка охраны! А тевтонцы, видать, этих фашистят ценят. Попробуй-ка, напади, отними перстень! Если он, правда, есть. Да есть, не может не быть, иначе как же… Четвертый перстень. Три – у Ивана, вернее, сейчас один – вот он, на указательном пальце левой руки, остальные два благоразумно оставлены на постоялом дворе, мало ли что… А вдруг, это какое-то совершенно иное колдовство? И перстень тут ни при чем. Все может быть, все… Проследить, узнать – и уже потом принять верное решение. Эх, хорошо бы, кабы четвертый перстень. Как все упростилось бы! Уж чего проще – просто похитить перстень, отобрать – пущай тут фашистята на своем танке выделываются – эко дело! Ну стрелой, конечно, его не прошибешь, пусть даже арбалетной, а вот из пушки дерябнуть – всмятку! Ничего тут такая танкетка не сделает, если о ней заранее знать и пушечки подтащить… Фон Райхенбах и брат Альбрехт между тем еще немного походили вокруг амбара, посовещались и, проинструктировав охрану, направились к лошадям. Вот и славненько! Дождавшись, когда тевтонцы – и тот, хромой – уедут, Раничев блаженно вытянулся в траве – спина уже давно сомлела этак вот, скрючившись, сидеть. По голубому небу, не торопясь, проплывали облака, пели жаворонки, где-то недалеко, в лесу, неутомимо стучал дятел. Отдохнув минут пять, Иван встрепенулся и, оглядевшись, быстро зашагал по заросшей травою дороге с явными следами танковых гусениц. Интересно, куда фашистята ездили? Впрочем, догадаться не трудно – наверняка на поле меж Грюнвальдом и Танненбергом. Рекогносцировку проводили, сволочи малолетние. Усмехнувшись, Раничев раздвинул плечом кусты и вдруг замер: при выходе лесной дорожки на большак стояла телега с отвалившимся колесом, а рядом с нею – трое крестьян с косами. Картина насквозь житейская, и что Ивана насторожило, он и сам долго не мог понять. Просто остановился, сделал пару шагов назад в спасительные кусты. Какое-то шестое чувство. А чувствам своим Раничев привык доверять, никогда они его не обманывали. Насторожился – значит, было с чего. Главное теперь, не спешить, присмотреться – может, оно и выяснится, с чего? Косари, ага… Что-то они не очень торопятся чинить свое колесо, стоят, болтают, по сторонам глазеют. Честно говоря, и косить-то здесь негде. Точно – негде! Кругом одни болота, леса, овраги – сплошная неудобь. Значит, никакие это не косари – охрана! Кто же еще? Наверняка фон Райхенбах не понадеялся на одни лишь устрашающие слухи. Та-ак… Значит, не только мельница охраняется, не только амбар, но и все подходы. И раз караулы стоят в этом месте, то точно такие же посты могут быть и в других. Скорее всего, у съездов с большака, на тропинках, у пустошей. Не наткнуться бы! |