Книга Последняя битва, страница 121 – Андрей Посняков

Жених был несколько шокирован, узнав истинный возраст невесты, тем не менее – молодоженов зарегистрировали и даже обвенчали – по просьбе Марты подсуетился адвокат Шульце. Свадьбу сыграли тридцатого января, а уже двадцатого апреля – на день рождения фюрера, как шутил Конрад – Марта родила двух мальчиков-близнецов: Герхарда и Эриха. Молодые супруги были счастливы. Правда, вот из Мюнхена пришлось уехать, не очень-то было приятно, гуляя по городу, натыкаться на осуждающие взгляды знакомых и родственников. Марте-то было все равно, а вот Конрада – а в особенности его стариков-родителей – все это нервировало, поэтому молодые, подумав и собравшись со средствами, уехали в Восточную Пруссию, к дальним родичам Майеров, и, приобретя уютный особнячок в Кенигсберге, зажили вполне обеспеченно, можно даже сказать, по-бюргерски. Канцлером вскоре стал Адольф Гитлер – жизнь в стране налаживалась. Исчезла безработица, очереди за бесплатной похлебкой, возрождалась армия, строились фабрики, заводы, дороги, появились рабочие места – Конрад поступил инженером на одно из строительных предприятий. А потом началась война. Майор инженерных войск Майер добровольцем ушел на фронт, присылал фотографии на фоне Эйфелевой башни и Елисейских Полей, затем явился сам – не надолго – и дети не отлипали от героя-отца. Потом снова фронт, на этот раз – Восточный. И похоронная телеграмма. И могила на фотографии, завезенной кем-то из раненых однополчан – деревянный крест с надписью «Конрад Майер, полковник», да могила, заметенная холодным российским снегом. Вот и все… Кончилось счастье. Да и было ли? Лет через пять после свадьбы Марта вдруг поняла, что совсем не любила погибшего мужа. Никогда. Нет, он ей нравился, какое-то время был симпатичен, но ведь симпатия – не любовь. К тому же он ненавидел русских! Пусть большевиков, коммунистов, но все же – русских, как бы они там ни назывались. А ведь Марта сама была наполовину русской, потомком древнего дворянского рода! И каково же было ей слушать, что все русские – недочеловеки, унтерменши, что надобно их поскорей уничтожить, что… А эти друзья Конрада из НСДАП, эти их гнусные попойки и скотские песни! Боже мой!

Несмотря ни на что, Марта играла роль примерной супруги, ради детей – вот уж кто был ей в радость! Близнецы быстро выросли… и, когда им еще не было десяти, вдруг пришла бумага – почему это они не были внесены в списки «Гитлерюгенд»? Марта сама пришла в местной отделение «Гитлеровской молодежи», улыбаясь, повинилась перед югнедфюрером, мол – забыла.

— В следующий раз не забывайте, фрау Майер, – холодно предупредил очкастый молодежный функционер, наверное, гомосексуалист, нормальный бы мужик стал бы так разговаривать с очаровательной фрау? – В следующий раз подобная забывчивость может вам дорого стоить! Ну на первый раз… Документы на детей с собой?

Документы… Марта сейчас хвалила себя за то, что, почувствовав нагнетение расовой обстановки в стране, не будь дура, уничтожила все свидетельства своего наполовину русского происхождения – дарственную и все бумаги графини Изольды. Даже о том, что немного выучила русский – никому не говорила. Лишь попавшуюся на глаза маленькую фотографию отца не смогла выбросить – вклеила в альбом, пусть будет!