Онлайн книга «Молния Баязида»
|
— Славно, славно, – еще раз покивал Иван. – А скажи-ка, живет ли еще при обители Авраамий-дьяк? — Авраамий-дьяк? – переспросил парень. – Как не жить? Живет. Посейчас его токмо нетути – в приказ пошел, дела делать. — В приказ, говоришь… А где это? — Да сразу за княжьим двором, у торга. — Вот те раз, – улыбнулся Иван. – Это ж я какого кругаля дал! Поблагодарив монаха, он отвязал лошадь и, взгромоздясь в седло, поскакал обратно. Вот и постоялый двор, рынок – Хевроний-тиун что-то закричал радостно – некогда было его слушать. Обогнув рынок, Раничев повернул налево и, не торопясь, как подобает приличному человеку, подъехал к длинной приземистой избе, выстроенной из серого теса, – судя по всему, в ней и располагался приказ. — Интересно только – какой? – спешиваясь, усмехнулся Иван. – Надеюсь, не тайных дел. Поднявшись по крыльцу, он обошел очередь страждущих с многочисленными корзинками, из которых местами доносилось кудахтанье, а местами торчали рыбьи хвосты да рыбьи головы. Взятки – а что поделать? В эти времена жалованье приказным платили редко, в общем-то, повсеместно и вообще не платили, так на что жить прикажете? Правильно, только на мзду дьяки и жили. — Авраамия? Старшего дьяка? – переспросил прилизанный служка с заложенным за левое ухо куриным пером. – Занят он шибко… — А я вот тебя, ярыжку, саблей, – Раничев без долгих проволочек вытащил из ножен клинок – знал хорошо, как с подобным крапивным семенем обращаться. Дьяк запищал и, забившись в угол, замахал руками: — Да доложу я, посейчас и доложу. Посетители с нескрываемым одобрением посмотрели на Ивана: — Так их, ярыжкиных харей, так! Дьячок – или, скорей, подьячий – ужом проскользнул в горницу, и сквозь не до конца прикрытую дверь слышно было, как загнусавил… — Кто там еще такой быстрый? – грозно выглянул в сени дьяк в сером полукафтанье и опашне с собачьим мехом. Лицо долгоносое, умное, сам весь из себя длинный, нескладный, этакая верста стоеросовая или оглобля. – А ну, посейчас прикажу стражам отнять сабельку да… Раничев вдруг улыбнулся: — Так-то ты, Авраамий, друзей старых встречаешь! — Друзей? – дьяк взял в руки поставец с горящей свечою… и едва не грохнул его на пол. – Иване! Жив, друже! Ну, проходи, проходи, чего встал? Авраамий прихлопывал Раничева по спине и улыбался все той же искренней полублаженной улыбкой юного книжника, которым когда-то был и, похоже, оставался сейчас. — Пойдем вот, – черным ходом он вывел Ивана на двор. – Вишь, избенка? Во-он там, у ограды. Моя. — Что-то маловато для старшего дьяка, – ухмыльнулся Раничев. Авраамий засмеялся: — Это ты еще внутри не был. А ну, зайди-ко… Иван пригнулся, чтобы не стукнуться лбом о притолоку, шагнул… — Бог ты мой! – он не удержался от удивленного возгласа. Везде, на сундуках, на широком столе, на скамейках и лавках, и даже на полу стопками лежали книги. – Вот это богатство! – с искренним восхищением молвил гость. – Что, все твои? — Не все, – дьяк улыбнулся. – Что перебелить взял из библиотеки княжьей, что чернецы принесли, а что и сам на торгу выкупил. Да ты вот, глянь-ко! Аккуратно сдвинув книги на край стола, Авраамий с тихо сдерживаемой радостью раскрыл увесистый фолиант из мягкой телячьей кожи. Половина страницы была исписана мелким красивым уставом с красными заглавными буквицами, половина был еще чистой. |